Шпага д'Артаньяна, или Год спустя

– Мир и согласие между Испанией и Францией всегда были залогом их могущества, – осторожно подтвердил Монтескью, теряясь в догадках, чего ради именитый вельможа доверяет ему дипломатическую хронику Версаля.

– В настоящее время ваша светлость, вероятно, направляетесь домой? – мягко осведомился он.

Интонации его голоса сумели наконец отворить двери сознания Арамиса и, закрыв глаза, он не прошептал даже, а выдохнул:

– Рауль…

Действительно, своей обходительностью и светлым благородством юноша сильно напоминал сына графа де Ла Фер, состояние которого он, ещё сам того не ведая, унаследовал.

– Монтескью ведь расположен по дороге к испанской границе… – донеслось до него сквозь туман грёз.

– Да, вы правы, – согласился Арамис, тепло глядя на гасконца, – этот гостеприимный дом и впрямь находится на пути к Мадриду, но на сей раз я направляюсь не туда.

– Прошу прощения, – смутился Пьер, – я ни в коем случае не желал показаться любопытным.

– Полноте, это вовсе не секрет, ибо я уже достиг места назначения.

– Места назначения? – непонимающе переспросил молодой человек. – Так место вашего назначения – Гасконь?

– Верно, а если быть совершенно точным – замок Монтескью.

Подавив возглас изумления, юноша вопросительно посмотрел на Арамиса:

– Так у вашей светлости дело ко мне?

– Скорее – у моего друга.

– Вашего друга? Кто же он, монсеньёр, и почему сам не…

– Он погиб, как я уже имел честь сообщить вам, – погиб при осаде небольшой фрисландской крепости…

– Не может быть!.

– Маршал д’Артаньян.

Пьер порывисто вскочил со своего места и прошёлся по комнате. Затем, остановившись и глядя в распахнутое окно на белёсое ноябрьское небо, прошептал:

– Я ждал, я надеялся… Я знал, что граф не оставит меня так, не простившись…

Потом, не оборачиваясь, заговорил громче:

– Прошу вас принять тысячу благодарностей за эту весть, монсеньёр; я всей душой любил господина д’Артаньяна.

Арамис также поднялся и, протягивая ему свиток пергамента, размеренно сказал:

– Это завещание д’Артаньяна. Прочтите его, шевалье.

Юноша, погружённый в свои размышления, с видимой неохотой принял свиток из рук Арамиса и стал невозмутимо читать. Но дойдя до последнего параграфа, внезапно побледнел и, не в силах вымолвить ни слова, уставился на герцога.