Шпага д'Артаньяна, или Год спустя

– Да взять хотя бы Генриетту и беднягу де Гиша, – вздохнула принцесса, – как заставил их страдать король!

Ловушка захлопнулась. Принцесса сама указала пример, которому должен был следовать королевский фаворит. Торжествующий Пегилен произнёс:

– Но его величество сам и положил конец этим страданиям. К тому же он слишком ценит меня, чтобы обойтись со мной, как с Гишем.

Говоря это, он влюблённо посмотрел в сверкающие очи герцогини, и та, к его бесконечному удовольствию, не отвела взгляда.

– Итак, милый друг, мы увидимся на сегодняшнем представлении? – томно спросила мадемуазель де Монпансье.

– Я стану переживать тысячу смертей в ожидании вечера, – заверил Пегилен, целуя протянутую ему руку.

– Но куда же вы?

– Мне показалось, что вы велели мне удалиться, сударыня.

– Вам это только показалось. Я ещё не закончила.

– О, ваше высочество!

– Король был милостив с вами?

– Его величество лишь осчастливил своего преданного слугу.

– Берегитесь, сударь, вы заставляете меня ревновать к королю! Я не могу быть столь же щедрой, как его величество, но… – и, сняв с пальца алмазное кольцо, она сама надела его на палец де Лозена.

Барон, не в силах более сдерживать переполнявшие его чувства, бросился на колени и осыпал руки принцессы пылкими поцелуями.

«Чёрт возьми! – думал он при этом приятном времяпрепровождении. – Должность господина д’Артаньяна уже приносит мне удачу…»

V. Версальские слухи

Пегилен ликовал не напрасно, ибо Великая Мадемуазель по своему положению считалась третьей дамой королевства.

Давным-давно гордая принцесса даже сочла неподходящей партией принца Уэльского. Когда же Карл II взошёл на престол, уже она не была ему достойной парой. Одно время руки её упорно, но безуспешно домогался король Португалии. Тем не менее Людовик XIV не только не дал согласия на этот брак, суливший немалые выгоды, но и в дальнейшем никак не устроил судьбу кузины. Вот почему вышло так, что в сорок один год Анна-Мария-Луиза де Бурбон, герцогиня де Монпансье по-прежнему оставалась самой знатной и богатой невестой во Франции.

У Короля-Солнце, впрочем, было немало причин недолюбливать сестру. Прославленная фрондёрка, именно она некогда первой отдала приказ стрелять по королевским войскам. Мятежная натура, доставшаяся ей в наследство от Гастона Орлеанского и не дававшая ей ни минуты покоя в прошлом, тем самым отрезала путь к счастливому будущему.