Шпага д'Артаньяна, или Год спустя

– Не очень-то ты любезен сегодня…

– Увы, Гиш, ты слишком меня забросил, чтобы сохранить право им называться. Уж с этим-то мы неразлучны.

– И кто это?

– Да кто же, если не я сам! – воскликнул барон, разражаясь хохотом.

– Ты – капитан королевских мушкетёров? Ты?

– Почти четыре часа.

– И уже обещаешь всем и каждому своё снисхождение? Не слишком дальновидно с твоей стороны, друг мой. Послушай моего совета и прекрати раздачу индульгенций: такая должность обязывает к известной сдержанности.

– Чёрт меня побери, если ты не прав. Я обязательно учту твои слова. Но неужели это всё, что ты хотел мне сказать?

– Всё. Исключая, разумеется, мои поздравления, господин капитан! – и де Гиш заключил друга в объятия.

В эту минуту к ним подошли Фронтенак и де Лувиш, уставшие дожидаться Пегилена.

– Так вот ради кого вы нас бросили, барон! – воскликнул Фронтенак. – Вот уж не думал, что у вас принято вызывать друг друга записками, господа.

– Записками? – удивился де Гиш, не имевший возможности оценить шутку по достоинству.

Но Лозен рассмеялся с таким непринуждённым видом, что он тут же забыл об этом.

– Как поживают принц с супругой, дорогой граф? – спросил де Лувиш.

– Благодарение Богу, их высочества пребывают в добром здравии, виконт. Этим вечером у вас будет возможность удостовериться в этом.

– Его высочество смирился с изгнанием шевалье де Лоррена?

Де Гиш невольно вздрогнул, услышав это имя, и пристально посмотрел на Лувиша.

Но взгляд юного виконта был столь чист и бесхитростен, что он тут же отбросил всякие подозрения.

– Говорят, шевалье сейчас в Риме, – равнодушно заявил он.

– В Риме! – разом вскричали все.

– Что же в этом странного, господа? Разве базилика Святого Петра – не лучшее место для покаяния?

Эти слова были встречены бурным смехом. Фронтенак намеревался было развить мысль, высказанную графом, но его прервал трубный голос камергера:

– Его величество король Франции и Наварры Людовик Четырнадцатый!

Шум разговоров и смех, царившие в зале, немедленно смолкли.

Как по команде напудренные парики повернулись в сторону дверей, в которые вошёл король, сопровождаемый несколькими придворными. Заметив в их числе и Лувуа, о чём-то беседующего с Сент-Эньяном, Лозен поторопился присоединиться к королевской свите.

– А вот и наш капитан, – улыбнулся Людовик.