Шпага д'Артаньяна, или Год спустя

Два достойных прелата принимали тяготы своего путешествия как должное, проявляя долготерпение, которое сделало бы честь и Его Святейшеству.

– Клянусь честью, моё письмо ненадолго опередило меня! – воскликнул Арамис, сверкнув взором, вместившим былую весёлость юного мушкетёра.

– Оно, должно быть, попало в руки господина Кольбера дней десять назад, – согласился монах, – но позволю себе заметить, что, возможно, следовало бы сначала получить от него ответ, а уж потом, уяснив его намерения…

– Э-э, преподобный отец, вы чересчур рассудительны и к тому же не знаете этого человека так, как я.

Уверен, что его намерения не противоречат интересам ордена. Что бы ни случилось, мы лишь принимаем любезное приглашение господина суперинтенданта, не более того. Хуже-то уж не будет, а?

Д’Олива с плохо скрытым изумлением внимал начальнику, стараясь постичь причину разительной перемены, произошедшей с тем воплощением суровой сосредоточенности, которое обычно являл собою генерал. Сейчас герцог жадно всматривался вдаль: казалось, он стремится не пропустить ни одного холма, ни единого деревца.

Да и то сказать – ведь они были до боли знакомы ему с тех счастливых времён, когда он с отважными друзьями взметал пыль с этой самой дороги в бешеной скачке, соревнуясь в скорости с пулями и клевретами кардинала. Щёки Арамиса горели румянцем, рука крепко сжимала эфес шпаги.

Словно почувствовав недоумение спутника, Арамис обернулся к нему и с улыбкой продолжил:

– Поймите, преподобный отец, что это, вероятнее всего, мой последний визит на родину.

Сам Господь сподвиг меня на это дело, послав неудачу вашей миссии: душою я был и остаюсь французом, что не мешает мне печься о благе Испании. Поэтому не удивляйтесь моей радости, быть может и чрезмерной.

– Слушаю, монсеньёр, – кивнул иезуит.

Поняв, что генерал всецело поглощён изучением родных пейзажей, он решил было вздремнуть и даже начал уже приводить свой замысел в исполнение, как вдруг негромкое восклицание вырвало его из объятий Морфея.

– Что случилось, монсеньёр? – встревоженно спросил он.

– Там отряд, – отвечал герцог д’Аламеда, указывая на дорогу.

Отец д’Олива высунул голову из экипажа и действительно заметил всадников, стремительно приближавшихся к ним.

– Да это серые мушкетёры, – заметил Арамис ровным голосом, зорко вглядываясь в даль.

Оценив обстановку, он со спокойным видом откинулся на сиденье, жестом велев монаху сделать то же самое.