Шпага д'Артаньяна, или Год спустя

Ради восстановления вашего душевного равновесия я внесу эту поправку прямо сейчас.

– Поправку?

– Да, всего одну. И она столь ничтожна, что господин д’Аламеда наверняка и не заметит её.

– В таком случае стоит ли…

– И в этом, и в любом другом случае – такова моя воля, – живо перебил его король, – и моим министрам следовало бы считаться с нею. Да полноте, господин Кольбер. Считайте это моим капризом или, если угодно, прихотью.

Суперинтендант, знавший цену королевским капризам с точностью до денье, а также лучше других разбиравшийся, во сколько в конечном итоге обходятся казне прихоти Людовика, невольно напрягся в ожидании.

– В договоре, кажется, есть пункт о ненападении Франции на испанские земли?

– Ах, разумеется, государь. Это одно из главных условий… неужели ваше величество желаете править именно его?

– Совсем незначительная поправка, сударь, имеющая к тому же своей целью воздать почести Габсбургскому дому.

– Коли так, государь…

– То вы не против, правда? Вы оправдали мои надежды, господин Кольбер: я знал, что вы сумеете оценить такой жест.

В самом деле, в договоре то и дело упоминается Королевский совет, и гораздо реже – Карл Второй, который, несмотря на малый возраст, капризы её величества Марианны и устремления Дона Хуана, всё же король!

– Вы, конечно, правы, государь, – согласился успокоенный Кольбер.

– Думаю, да. Итак, вы согласны?

– Всецело!

– Я рад. Тогда благоволите внести поправку такого рода… Но прочтите прежде этот пункт.

– Читаю, государь: «Французское королевство, в свою очередь, берёт на себя обязательство воздерживаться от любых враждебных действий против испанских владений, а также, буде в том…»

– Довольно, сударь.

– Но тут ещё не всё.

– С меня хватит и этого. Видите, как я неприхотлив.

– Я слушаю, государь.

– Да просто исправьте слова «испанские владения» на «владения, по праву унаследованные его католическим величеством Карлом Вторым от своего отца – Филиппа Четвёртого». Это получится хоть и длиннее, зато не в пример красивее, а главное – дружественнее.

Тут и дань памяти моего тестя, и признание прав наследника. Вы знаете, господин Кольбер, что из-за моего брака многие в Европе поговаривают о притязаниях Бурбонов на испанский престол. Мне порядком надоели эти болтуны, а подобной фразой я разом положу конец подозрениям.

– Несомненно, государь!

– Вы, значит, находите мои рассуждения правильными?

– Я нахожу, что они превосходны и вполне достойны вашего величества.