Шпага д'Артаньяна, или Год спустя

– Вот как! Король не доверяет министру… – прошептал герцог д’Аламеда.

– Он также просил известить монсеньёра о своём стремлении встретиться с ним в Версале, – продолжал отец д’Олива, – и вручил мне письмо.

– Письмо? – оживился Арамис. – Письмо от Кольбера?

– Нет, письмо, оставленное у господина Кольбера с тем, чтобы его передали лично вам.

– От кого же оно? – с нескрываемым интересом осведомился герцог.

– От графа д’Артаньяна.

Арамис с изменившимся лицом выпрямился в кресле. Эта новость поразила его куда сильнее, чем известие о срыве переговоров.

Не в силах вымолвить ни слова, он протянул руку за письмом. Передав начальнику конверт, посланник пояснил:

– Отправляясь на войну, господин граф поручил суперинтенданту в случае своей смерти переслать это письмо герцогу д’Аламеда. Но, когда стало известно о гибели маршала, господин Кольбер не решился прибегнуть к услугам почты и передал его мне из рук в руки, хоть и с большим запозданием.

Не решаясь распечатать конверт, Арамис держал его кончиками пальцев, словно боясь обжечься.

Наконец, будто устыдившись минутной слабости, он вскрыл письмо и впился глазами в размашистый почерк д’Артаньяна:

«Дорогой друг.

Через два дня я отбываю в расположение армии, заранее предвидя успешную кампанию. Тем не менее, какое-то смутное беспокойство гнетёт меня, заставляя писать эти строки. Уверен, что вы поймёте меня: ведь и вы, сколь мне помнится, имели обыкновение сообщать своей кузине-белошвейке о вещих снах.

Меня вовсе не мучают кошмары, друг Арамис, – просто я чувствую, что в этой войне буду убит. Зная это, я желаю сделать некоторые распоряжения, касающиеся моего имущества, довольно значительного даже для маршала Франции, коим я надеюсь всё же стать.

Завещание, заверенное королевским нотариусом, находится в тайнике за портретом Генриха IV в моём парижском доме. Я прошу вас, милый друг, использовать всё своё влияние, дабы эти предписания были исполнены неукоснительно.

Вас наверняка изумит текст завещания, и я тешу себя тем, что напоследок сумел вызвать ваше удивление, любезный Арамис.

Возможно, мне следовало открыться вам несколько месяцев назад в Блуа, но что случилось, того не изменить. Надеюсь, что, назначив вас исполнителем моей последней воли, я искуплю тем самым свою вину перед вами.

Всегда ваш на земле и на небе д’Артаньян».

Закончив чтение, Арамис почувствовал, что лоб его, несмотря на прохладу, покрылся испариной.