Ундинки

Помню, под утро, когда веселье еще рекой, она просто уходит спать в другую комнату.

А меня приглашает на танец какой-то парень. Не из наших, не филолог, значит, из этих, пьющих интеллигентов.

Привет, говорит, меня зовут Ярослав. А я уже пьяненькая и веселая. А я, говорю, Ярославна. Запрокидываю голову и смеюсь. Кажется, он даже немного обиделся. А чего обижаться, все равно его все зовут Славкой.

Поздним утром мы просыпаемся в его квартире. Оказалось, мент. И музыкант. Играет в какой-то группе на ударных.

Друзья – пьющие интеллигенты. Интересный коктейль.

Он показывает свое табельное оружие. Я пытаюсь передвинуть затвор. Легче, наверное, открыть дверь ада. Не помню, получилось у меня или нет. Подношу пистолет к его голове и говорю: «Пиф – паф». Мне смешно, а ему нет. Ты, говорит, больше так никогда не делай. Конечно, не сделаю. У меня никогда не будет больше знакомых ментов – музыкантов с пьющими интеллигентами в друзьях. Шутка ли.

Кажется, я еще три дня жила у него. Перезнакомилась со всеми его друзьями.

У них каждый день тусовки. Ты плохо понимаешь, что вообще происходит, но домой не хочется. Заполняешь черную дыру внутри своей души, которая образовалась после первой любви.

А потом мы с ним сидим и разговариваем. Мы вообще любили поговорить. Интеллигент же. Да и ты не промах. И вот сидим утром в пустой квартире и говорим. Приходим к выводу, что любви у нас не получится, потому что мы до сих пор любим других, с которыми у нас не получается. Решили остаться друзьями.

И знаете, прекрасно у нас получилось.

Мы все так же тусуемся вместе, просто не делаем вид, что у нас отношения. Я могу позвонить ему в 10 вечера и просто сказать, что мне грустно. Он ответит, мол, тогда приезжай ко мне. И ты приезжаешь.

Лежим на кровати, в одежде, слушаем Шадэ, он теребит меня за карман джинсов и называет его приставулькой. А я говорю, мол, хрен тебе, Слава, а не приставулька, мы же решили быть друзьями. Стереотипно мыслю, короче. Да ладно, просто шучу.

Что-то между нами все равно есть. Но не любовь.

Так и засыпаем в одежде и под Шадэ. Утром он собирается на работу, стругает бутерброды, бодренький такой, веселый, мол, будешь уходить – просто захлопни дверь. Я офигела, но мне понравилось.

Так и дружили потом. То он ко мне, то я к нему. Однажды пили. Ночь на улице, а нам пофигу. У меня началась изжога, а он мне пепел сует. Пей, говорит, это поможет, нас так в армии учили. Пью. Нихрена не помогает.