Виноградники в цвете

– Ч-что? Ты что, Казакова, белены объелась? – вышел из роли мой благоверный. – Я еду не один.

– С рыбкой?

– С какой еще рыбкой? – не понял добродушный Петраков.

– С длинноногой, молодой, белокурой форелью – моделью? – я прибавила в голосе децибел.

– Да ты с ума сошла, Казакова! Рыбалка – не бабское дело!

– Ага, а с форелью, значит, ты встречаешься после рыбалки? – сердито крикнула я.

– Нет, ты точно рехнулась там, в своем институте! – тоже заорал Петраков. – Чего тебе в колледже не работалось? Все же было нормально! Ау! Казакова! Прием! У мишутки нет никакой форельки, и модельки, кстати, тоже, у мишутки только любимая зайка! Как принято?

– Плохо принято! – опять крикнула я.

 – Ты сказал не форель, а форелька. Форелька! Так ласково! Что это за форелька? Я ей ноги выдерну, волосы тоже повыдергиваю, а тебе наглую морду расцарапаю! – заверещала я. – Я тебе покажу, блин, форельку! Казанова недоделанный, блин! – Я, кажется, вошла в роль. Не перегнула ли палку?

– Зайка, успокойся, люблю только тебя.

– Меня и рыбалку! – истерично всхлипнула я. Нет, какая прелесть, чтобы спокойно уехать на рыбалку, Петраков уже два раза признался мне в любви! Да он сто лет это уже не говорит! Какая прелесть! Надо почаще ругаться!

– Ну, зайка, тебя я люблю больше, ты же знаешь! – блажил Петраков. А мне было очень и очень приятно.

– И с кем ты собираешься рыбачить, если не с форелькой? – сбавила я децибелы.

– С Ромкой, Витькой и Серегой.

– Ненавижу твоих дружков!

– Зайка!

– Все, мишутка, я решила – никаких друзей!

– Как? – очень натурально ахнул Петраков.

Я чуть не расхохоталась, но все же сдержала себя.

– Так, мишутка. Зайка поедет с тобой на рыбалку.

– Ты? – все не мог поверить Петраков.

– Да, милый! Вместо Ромки, Витьки и Сереги ты поедешь рыбачить с зайкой! Это так романтично! Правда? Да? Эй, милый, ты почему молчишь? Ау! Ответь зайке!

– Опарышей копать тоже со мной пойдешь? – ожил Петраков обреченным голосом.

– Фу! Какая гадость! Ни за что! Меня сейчас стошнит! И вообще, это опасно! А возможность попадания трупного яда через этого… к рыбе, а?

– Заюшка, милая…

– Не спорь со мной! Этих копать тебе запрещаю!

– Ну, тогда червей.

– Замолчи! Замолчи немедленно! Ни-за-что!

– А на что рыбу ловить?

– На хлебные крошки, милый.

– Можно, конечно, на тесто, но это не серьезно! – Он что, правда, собрался ехать со мной? О, нет!

– Я не смогу есть рыбу, которую ловили на этих… фу!..