Стервец

Допросная, располагавшаяся в подвале, предоставляла подозреваемому только стул, стол и мысли о неотвратимости наказания. Но это было хорошо. Корд считал так: совершил преступление – страдай. Ибо нефиг. А все эти игры в гуманизм ни к чему хорошему не приводят.

Спустившись в подвал, Корд подошёл к серой металлической двери с врезанным в ней окошком. Отодвинул заслонку, заглянул в комнату. Фамильяр сидел на пластиковом стуле развалившись, закрыв глаза и будто бы ни о чём не беспокоясь. Совсем не выглядит напряжённым.

Дверь лязгнула. Фамильяр лениво открыл глаза и увидел приближавшегося к нему Корда. Нехотя выпрямился.

– Привет, – поздоровался Корд с задержанным. – Второй день подряд с тобой встречаемся.

– Ну так это ж ты меня сюда притащил, – протянул Фамильяр. – Этот твой… сказал.

– Его зовут Форс, ты же знаешь.

Фамильяр махнул рукой.

– Ну так что? Долго меня тут продержат?

– До выяснения. – Корд сел напротив и положил на стол диктофон. – Нужно кое-что уточнить по допросу Форса, вот я и пришёл.

На самом деле причина была в другом.

Форс был мастером первичного допроса. Он умел располагать к себе подозреваемых, внимательно выслушивая то, что они хотели сказать, и временами даже выуживая то, что подозреваемые сообщать не планировали. Завершая допрос, он создавал у возможного преступника уверенность, что в этой интеллектуальной игре тот ведёт.

А потом приходил Корд.

Сегодня Форс поступил так же, оставил сладкое ему. Несомненно, следователь-тактик читал отчёт судмеда и полностью владел козырной информацией, но Фамильяру её не предъявил.

Этот разговор на самом деле не имел смысла, но Корд хотел немного поразвлечься.

Фамильяр скривился.

– Разве мне не положен адвокат?

– Ну, если ты виновен, то конечно. Но вообще, – довольно улыбнулся Корд, – у следствия есть двадцать четыре часа, чтобы допрашивать задержанного без вмешательств иных сторон.

– А как же права человека на свободу личности и прочая муть?

– Это тебе в другой стране надо жить. У нас милиция может задержать тебя на сутки, и ничего ей не будет. А если что-то заподозрит, торчать в изоляторе будешь ещё двадцать дней. И это тоже законно. Но обычно вопрос виновности решается раньше.

– Так ты считаешь, что я виновен в убийстве той проститутки?

– Не совсем, – слукавил Корд.