Некромант города Москва – I – Пробуждённый

Что за абсурд?

– Как можно искать тягу к жизни у тех, кого сам же заставил пойти на самоубийство? Он хотел спасти нас, поэтому пожертвовал собой!

[ Старик лёг под нож не потому, что так сильно хотел спасти вас. Просто его жизнь для него ничего не стоила. Он легко с ней расстался. Так с чего бы мне полагаться на такого человека? ]

Олег не стал отвечать, вспоминая момент его смерти. Действительно, Самуил принял решение почти моментально…

– Но ведь и я лёг добровольно. Может, я тоже жить не хочу?

[ Смешно.

Ты сражался за свою жизнь. Сражался и проиграл. А затем выбрал, рассудив головой, как будет лучше всем вам. Ты добрый и наивный. Склонный к самопожертвованию… ]

Олег скривился.

[ А ведь я не говорил, что «жертва» должна быть самопожертвованием. Вы сами всё решили, а я лишь наблюдал и решал. ]

– Ерунда. Это ничего не меняет.

[ Пускай так. Но ты скажи мне вот что. Кто они тебе, что ты затаил такую обиду на меня? Анна пожертвовала тобой ради брата.

Андрей с самого начала был готов от тебя избавиться. Самуил отдал свою жизнь лишь потому, что он сам хотел умереть, ему все равно, останется жив он или нет. Почему ты печёшься о тех, кому плевать на тебя? ]

Парень молчал. Ему было нечего на это ответить.

Наверное, Владыка был в чём-то прав. Не глобально, но своей, маленькой правдой. Тем не менее, Олегу чертовски не хотелось с ним соглашаться.

– Но именно ты стал причиной произошедшего.

Ты принудил их поступить так, выбирать, кем именно пожертвовать.

[ Хочешь сказать, без меня они были воплощением честности и милосердия? Я лежу тут уже очень, очень давно, но и в моё время милосердие было последним, о чём думали люди такого рода занятий. ]

И снова он прав. Разве не Андрей собирался кинуть их с Самуилом с оплатой, отдав только самую малость? И это после того, как они сражались наравне со всеми. Ну, даже если лично он сражался не наравне…

[ Так что кончай жалеть сам себя и вставай; сейчас я верну тебе силы.

Но помни: теперь твоё тело – лишь кукла, что двигается за счет моих сил. ]

А следующим, что он ощутил, была боль. Она вернулась первой – а вслед за ней вернулось и обладание собственным телом.

Морщась и пытаясь не стонать, Олег сел. Из груди по-прежнему торчала рукоять меча. Он попытался вытащить лезвие, но неумелым движением только ещё больше разбередил рану.

[ Сейчас.