Я убил Бессмертного. Том 1

Ну, во всяком случае, какой-то шанс выжить у них всё же имелся.

В конце концов, к моменту моей 256-й попытки убить Виссариона приходилось думать креативно. Я был практически уверен, что никому до меня не приходило в голову организовать братство из “лучших героев этого мира” и наплести им чуши про вселенскую угрозу, которую несет за собой архимаг. Дальше дело оставалось за малым – напасть на его башню.

– Люк, – я остановился и посмотрел на парня серьезным взглядом. – Нет смысла бросать вызов самой смерти, если ты не готов её принять.

Члены нашего отряда мертвы и их война закончилась. Но мы – живы. И наша война продолжается. У нас нет времени горевать, пока он – жив.

Люк замолчал и уставился себе под ноги, обдумывая сказанное мной. Мы продолжили идти по весенней долине.

Всё-таки он действительно избранный.

Парень попал в довольно неприятную ситуацию, оставшись последним выжившим из группы, не считая меня. Ну… это если под неприятной ситуацией мы подразумеваем падение с двадцатиметровой высоты прямо на кузницу, где его уже поджидала дюжина головорезов Виссариона.

Любой другой бы умер ещё в полете, однако Люку повезло. Ему всегда везло.

Парень угодил на непонятно кем оставленный на крыше стог сена, проломил крышу и грохнулся прямо на мой склад зачарованного снаряжения. Он схватился за первый попавшийся меч… который, разумеется, оказался обломком “Клинка убийцы Богов”, и правда способного убить Бога, но увы, не Виссариона. Так что он у меня пылился среди прочих легендарных артефактов вроде скоростных ботинков и кирас неуязвимости.

Стоит ли говорить, что меч позволял даже неумелому фехтовальщику на равных соревноваться с лучшими мечниками страны, и Люк в считанные минуты порубил всех прихвостней Виссариона, в процессе лишь измазавшись сажей.

Мне всегда было интересно, что произойдёт, если парень поймет, что фортуна… любит его больше остальных, и начнёт этим пользоваться. Благо, он был не самым смышлёным, а потому пока волноваться об этом не приходилось.

Мы не успели пройти и километра, когда он остановился на месте и посмотрел на меня, нахмурив брови.

– Но если Архимаг наш сокровенный враг… – он в смятении покачал головой, – То почему он назвал вас… учеником?

Если бы моё лицо не было скрыто за черной тканью, то он бы непременно заметил мои резко распахнувшиеся глаза и покрасневшую от стыда физиономию.

Секунд десять я молчал, придумывая, что бы такого ему ответить, но затем пожал плечами и стянул с головы душную маску.