Я убил Бессмертного. Том 4

 – Разве сила воина определяется его возрастом? Разве это главнее, чем умения или боевой пыл? Чем фанатичная верность Великим Мастерам?

Тут что есть, то есть. Джунсо – то ли в силу малых лет, то ли ещё почему – веровал в Великих Мастеров с таким пылом, какого хватило бы и на десятерых. Эх, его бы энергию да в нужное русло… меня порой корёжило от мысли, сколько хороших людей демоны обратили в свою скотскую веру, превратив этот мир в мир боевого гуро.

И – от мысли, что это же может произойти и с моим родным миром.

– Ему всего тринадцать лет! – клерк пытался противостоять мне логикой. – Его тело ещё не сформировалось до конца!

Ха! Логика была бессильна там, где выступал я.

– Я его учитель! – рявкнул я. – И мне решать, что сформировалось, а что нет!

– Вы берёте на себя ответственность за возможные травмы? – чиновник проводил меня холодным взглядом.

– Почему нет? Я его учитель, и я сам решаю, какой будет его тренировка. Травмы заживут, а опыт останется.

Джунсо немного побледнел.

– Что ж, – кивнул чиновник. – Ладно. Воля ваша. Назовите его имя, и я запишу его в турнир вместе с остальными.

Ещё один успокаивающий жест девушке, которая хотела было что-то возразить. В местные чиновники брали исключительно профессионалов.

– Вот и прекрасно, – уже другим, совершенно спокойным тоном улыбнулся я. – Рад, что мы нашли с вами общий язык, да ещё и так быстро.

***

Что на меня нашло?..

Если честно, я сам не знал. Но догадывался. Меня разозлили те шакалы, ржавшие надо мной час назад.

Даже не Сун Ли. Этот чёртов сукин сын тоже ни во что меня не ставил без каких-либо видимых причин, но он, по крайней мере, выражал своё мнение – своё, а не чьё-то другое! И он был достаточно сильным, чтобы позволить себе это мнение.

Прочие же… они были просто шакалами. Поддакивали и ржали. Всегда терпеть не мог таких. Вот потому-то и ходил злой, срывая эту злость на невиноватом, в общем-то, чиновнике.

Впрочем… я знал рецепт от этой злости.

Пойти и убить кого-нибудь. Например, одного из этих шакалов.

Особенно в мою память врезался тот, невысокий, но крепкий, как боксёр, с выпученными глазами и ветвистым шрамом через всё лицо. Хотел бы я знать, откуда эти шрамы – получены в боях, или нанесены самому себе в порыве боевого мазохизма?..

Ох уж мне этот мир боевого гуро.

В общем, всё сводилось к тому, что я слишком мало знаю.