Объективная реальность. Детектив

То ли потому что процесс движения создавался в неизвестной системе координат, то ли установленные нормативы изначально применялись к отдалённой деревне в зимний период времени, а потом, чтобы не заморачиваться сильно из-за остальных населённых пунктов, сделали ксерокопии расписания, изменяя лишь название города или села. Из-за этого провела одну ночь в Горно-Алтайске, другую в Верхнем Бийске. И как выяснилось, тут его так никто не называет – Верхний Бийск. Просто Верх Бийск. Съели полслова.

После нескольких бесплодных попыток дозвониться до конторы, точное направление получила от бабушки стоящей около магазина, и готовой с удовольствием поделиться сведениями обо всех и о каждом в частности.

Поблагодарив, и с трудом избавившись от потока ценной информации рвущейся через край, уже через десять минут нашла небольшое одноэтажное здание без вывески и прочего ориентира.

Директор хозяйства, Варенцов Андрей Валентинович долго разглядывал меня, как какую-то диковинку. Просматривал мельком документы, именно просматривал, может на секунду дольше задержался на охотничьем билете и пожал плечами.

– Готовность к физической работе и ненормированному рабочему дню, – процитировал он слова из своего объявления, – понимаете, физической работе, – голос у него низкий, но не грубый. Скорее приятный. Возраст определить не могу, может тридцать пять, а может и пятьдесят. Чёрные волосы, местами тронутые сединой, слегка вьются. Лицо, минимум сутки не видавшее бритвы обветренное, не кабинетный червь, это уж точно.

В больших карих глазах улавливается растерянность. Явно, от меня толку никакого не ждёт.

– Ну и что вас не устраивает? – я развожу руками, – я ведь не пришла устраиваться на стройку и мне целыми днями не придётся кидать лопатой бетон?

– Да нет, люди мне нужны, и документы ваши меня вполне устраивают, но и вы поймите меня правильно, на месте охотоведа, я бы хотел видеть кого-нибудь мужского пола. У нас ведь тут что? Охотугодья. И значит, охотников тьма тьмущая, из тех, кто внял закону и встал на учёт.

А ещё больше тех, кто это всё игнорирует. То бишь браконьеры. А охотовед это кто, по сути? Это для них полиция. И основная наша задача это борьба с ними, с нарушителями. Не птичек считать и колечки на лапки им вешать в заповеднике, где любой человек с ружьём и есть браконьер. Нет. Здесь каждый встретившийся – уже с оружием, в каждом дворе карабин. И большей частью народ всё более законопослушный.