Бойня

– Нет никаких запретов, – сказал доктор Эрикссон на первом же сеансе. – Поскольку расстройства питания не что иное, как расстройство самоконтроля, проблема заключается не в еде, а в предрассудках. Не существует ни хорошей, ни плохой еды. Никакой разницы. Тело само подсказывает, что человеку нужно. Шоколад и брокколи – никакой разницы. Конфеты, сыр, хлеб, вареная треска – можете смело ставить между ними знак равенства.

Глория улыбнулась. Похоже, психотерапевт сам нуждается в лечении.

– А как же калории? – спросила она, постаравшись, чтобы вопрос не прозвучал снисходительно.

– Я уже сказал, не существует плохой и хорошей еды. И калории не существуют. Их нет. Обещаю, Глория, как только ты перестанешь думать, сколько калорий ты съела, медведица оставит тебя в покое. В тот день, когда ты поймешь, что все, на что упадет твой взгляд, имеет равную ценность, ты выздоровеешь. И будешь есть именно то, к чему лежит душа. Сегодня ватрушка, завтра помидор. Человеческое тело устроено так, что оно регулирует само себя.

И вес оно тоже регулирует, независимо от сознания.

– Была б у меня дома ватрушка, от нее через полминуты ничего бы не осталось.

– Именно поэтому… – Зигмунд Эрикссон посмотрел на нее долгим взглядом и выдержал паузу. – Давай сделаем так… если бы тебе разрешили есть все и в любых количествах, что бы ты выбрала? Что ты, собственно говоря, хочешь, Глория? Твое самое сильное желание? Что бы ты хотела съесть больше всего?

– Трудно сказать…

– Пирожные? Булочки с корицей? Ириски? Или, может, пицца?

– Пожалуй… пицца, благодарю вас… и побольше.

 – Глория слегка покраснела. Шутка показалась ей плоской и неуместной.

Но психотерапевт Зигмунд даже не улыбнулся.

– Так зайди по пути в пиццерию. Забей буфет пиццами, любыми. “Маргарита”, “Маринара”, “Грандиоза” – не имеет значения. На какие взгляд упадет. Если будешь знать, что у тебя имеются штабеля пиццы, что хватит и на завтра, и на послезавтра, этого знания вполне достаточно. У тебя не будет потребности съесть все сразу.

Еда потеряет сакральную ценность. Голод – совершенно естественное состояние, человек с этим рождается. Почему новорожденный успокаивается, как только мать дает ему грудь? Потому что не знает, что это преступление. Ты, конечно, в последнее время делала много глупостей, но это пройдет. Все вернется в норму.

– Я знаю, чем это кончится, – обреченно прошептала Глория. – Я никогда не перестану…

– Перестанешь. Обещаю, перестанешь.

Она покачала головой.