Грехи наших отцов

– На улицу.

– Это я вижу, – говорит она теперь уже своим обычным голосом. – Куда на улицу?

– Отец не уехал с приятелями, – отвечает Бёрье.

– Ты-то откуда знаешь?

– Тогда зачем он велел мне спрятаться, если это были его приятели? Он не бросил бы меня там одного.

– Прекрати его выгораживать, – приказывает мать. – Ты не знаешь своего отца. Да и откуда, если я одна тебя растила.

– Ты соврала полицейскому. Сказала, что папа уехал с приятелями. Но ты ведь не была там. Тогда откуда ты знаешь…

Пощечина заставляет Бёрье замолчать на полуслове.

– Ну всё, хватит. Прекрати немедленно, говорю!

Бёрье хватается за щеку, открывает дверь и опрометью выскакивает на улицу. Слышит, как мать зовет его домой, но ему наплевать.

Он выбегает на детскую площадку. Матти раскачивает качели, на которых сидит его младшая сестра. Она визжит и смеется. Пахнет летом. В воздухе висит солнечная пыль. Все, кто имел на это средства, отбыли в отпуск – кто в Турнедален, кто в Финляндию. А один из их класса уехал в Стокгольм.

Бёрье подходит к Матти.

– Так и будешь возиться с девчонкой весь день? Пошли, дело есть.

– Что за дело?

Матти делает вид, что ему все равно. Но отходит от качелей, не обращая внимания на протесты сестры.

– Сначала сделай мне татуировку, – говорит Бёрье.

– Какую татуировку? – недоумевает Матти.

– Ты сделаешь мне татуировку, – строго повторяет Бёрье. – Или только и умеешь, что девчонок развлекать?

Он возвращается домой спустя несколько часов. Рука горит от боли.

Смотрит на себя в зеркало и ужасается – даже губы белые. Но он сделал это – три точки, как у бродяги. Как у отца.

Он еще раз поднимает глаза к зеркалу. Видит лицо мужчины с бледными губами. Это Матти своей штопальной иглой сорвал мальчишескую кожу с его скул.

– И где ты был? – спрашивает мать с кухни. – Ужин остыл.

Бёрье пытается проскользнуть мимо нее, прячет руку, отвечает, что не голоден. Но мать не настолько глупа. Молниеносно – как кобра – хватает его за руку.

Разжимает пальцы – думает, там сигареты или что-нибудь такое… А когда понимает, в чем дело, кричит – как будто ее подпалили заживо. Вцепляется Бёрье в волосы, так что летят клочья. Швыряет Бёрье о стену, потом о стол. «Ты в своем уме?» – вопит она. Одной рукой держит Бёрье за вихор. Другой нащупывает подходящий инструмент в ящике кухонного стола. Им оказывается большая скалка. Мать срывает с Бёрье рубаху, хватает за волосы теперь уже левой рукой, прижимает к столу.