Грехи наших отцов

Почти весь вес приходился на долю Бёрье Стрёма. «Что ж, – подумал Стольнаке, – он, похоже, из тех, кто способен пробежать по лесу много миль, волоча за собой на тросе тракторную покрышку».

На полпути Бёрье остановился и вгляделся в берег.

– Дом, который арендовали мы с отцом, стоял чуть выше по течению, – сказал он. – Его отсюда не видно.

Свен-Эрик продолжал рассуждать: «Итак, зачем помещать тело в морозильник? С учетом того, что отец Стрёма пропал в середине лета шестьдесят второго года. То есть было светло – круглые сутки.

Преступник – поскольку я не могу утверждать наверняка, что это был Хенри Пеккари – не стал бросать труп в реку из опасения попасться кому-нибудь на глаза. Почему же в таком случае он его не зарыл? Что, если такая работа была ему – или ей, если уж быть совсем корректным, – просто не под силу? Копать ведь тяжело, а для тела нужна большая яма. И тогда он (или она) сунул труп в морозильник, с тем чтобы достать ближе к осени, когда ночи станут темнее, упаковать во что-нибудь, утяжелить и утопить в реке. Но не случилось. С большой долей вероятности жертву застрелили здесь же, на хуторе. Возможно, в доме».

И, как ни петляли мысли Стольнаке, они все время возвращались к одному непреложному факту. Все эти годы Хенри Пеккари хранил тело в морозильнике. Зачем ему это, если убийцей был не он? В противном случае что связывало его с Раймо Коскелой и за что он его убил?

* * *

Рагнхильд сидела на крыльце, когда двое мужчин, тяжело дыша, входили во двор.

«Ребекка не пошла с ними, – подумала она. – Что ж, тем лучше. Yhta hyva[23 - Тем лучше (фин.).]».

Свен-Эрик стянул с себя куртку и шапку, бросил на причальный мостик. От напряжения его лицо раскраснелось, как помидор.

– Да, мне уже не восемнадцать… – Он улыбался, задыхаясь. – Так что с собакой?

Рагнхильд кивнула на пустые миски.

– Может, вороны. Или лисы. Я не вижу следы на снегу, так что сказать трудно.

Бёрье Стрём оглядел дом. Уголки его рта разочарованно опустились.

«Наверное, он считает меня бессердечной, потому что я говорила о собаке, когда в морозильнике в доме столько лет пролежал труп его отца», – подумала она.

Свен-Эрик спросил разрешения войти.

– Входите, – ответила Рагнхильд. – Я хорошо проветрила помещение, поэтому вы не задохнетесь. Но я так и не решилась там убраться, когда была здесь последний раз. Я ведь не знала, что у убийства истек срок давности. Думала, сюда приедут полицейские и будут искать отпечатки.