Джек Бергман

– Поаккуратнее надо, – проворчал продавец, наклоняясь и поднимая один ботинок. – Вот, некондиция. Магическая составляющая не устойчивой оказалась, не прикрепилась как следует. Но просто как ботинки – очень даже ничего, померяй, твой размер должен быть.

Я взял ботинок скептически повертел его в руках, но послушно сел на оттоманку и принялся стаскивать свои промокшие боты. Стянув заодно мокрый, неприятно холодивший ногу носок, я, прежде всего, надел только что купленный и засунул ногу в новый ботинок.

Он сел как влитой, плотно обхватив голень, но нигде её не пережимая. Ноге стало так тепло и уютно, что я закрыл глаза, понимая, что ничто не заставит меня снова натягивать мокрый носок и надевать эту мерзость, в которую превратилась моя обувь, ещё вчера вечером вполне меня устраивавшая.

– Беру. Давай второй, – я быстро освободил вторую ногу и уже натягивал носок, когда дворф протянул мне второй ботинок. – Сколько с меня?

– И даже не поинтересуешься, что в них особенного?

– Да плевать, – совершенно искренне ответил я.

 – Сам же сказал некондиция.

– Сто сорок крон, – я поморщился. Дорого, но никуда не деться, если не хочу снова в старую обувь перелазить. Меня передернуло от подобной перспективы.

Подойдя к стойке, я протянул руку, на которую был надет браслет-распознаватель, который заменял мне удостоверение личности, бумажник и медицинскую книжку, поднес её к ответному устройству и с мрачным выражением лица наблюдал, как мои кровные переходят на счет магазина.

Вообще удобная штука, плохо, что применять её можно только на территории Сити. – А что с той дрянью вонючей делать, которую ты в проходе бросил? – продавец махнул в ту сторону, где остались мои старые вещи.

– Да что хочешь, носки можешь постирать, ботинки почистить и снова всё продать, мне без разницы, – я махнул рукой и вышел на улицу, не выслушав до конца бубнеж дворфа, предварительно набросив на голову капюшон, чтобы не слишком промокнуть.

Как же всё-таки плохо без машины.

В холле Центрального банка было малолюдно. То ли погода заставляла жителей Сити сидеть по домам, то ли то, что сейчас раннее утро, но так получилось, что кроме меня в огромном зале присутствовала только древняя старушка, стоящая возле кассы, которая что-то выясняла у служащего, вынужденного наклониться к ней, чтобы она слышала то, что он пытается ей сказать.