Великокняжеский вояж. Том IV

 – Казна Дании настолько пуста, что отсюда можно услышать ее стоны. К тому же то, что позволяется королеве, запрещено кронпринцу. А он такой горячий мальчик, ему так трудно с таким отцом, как Кристиан, который даже театр закрыл, как обитель всех пороков, – она провела ладонью по моей груди.

– Луиза, держи себя в руках, я понимаю, что неотразим, но оставь свой пыл для Георга, – перехватив тонкое запястье, я отвел ее руку от своей груди. – Зачем ты мне все это рассказываешь?

– А ты как думаешь? – она жестко усмехнулась.

 – Фредерик развратник и пьяница, Кристиан – ханжа, а София Магдалина просто дура. Я предлагаю тебе небольшой временный союз. Давай отбросим былые обиды, ты не меньше насолил мне, чем я тебе. Мы всего лишь наследники, но и у тебя, и у меня есть преданные нам люди. Сейчас идеальные условия, чтобы попытаться очень-очень сильно ослабить Данию, сделав это изнутри. А нам понадобится всего лишь еще больше вогнать в долги Кристиана, еще больше развратить Фредерика и подкинуть денег его мамаше на очередной дворец. Неужели ты не думал никогда о том, чтобы попытаться вернуть Шлезвиг? Это ведь можно делать и не объявляя войны.

– Ты страшная женщина, – совершенно искренне сказал я, снова начиная движение по коридору.

– Я знаю, – она казалась польщенной. Я же думал о том, что я действительно готов попробовать. Начать с разведки, а там… Я покосился на Луизу, слышала бы нас Елизавета, которая до сих пор думает, что Машка мне не походит, сейчас, мигом бы пересмотрела свои взгляды на мою женитьбу.

Глава 3

Ба-бах! За окном разорвалась петарда, и я подскочил на постели, суматошно размахивая руками. Когда сонная одурь немного сошла на нет, я посмотрел в окно, которое было открыто, пропуская в комнату легкий летний ветерок. А ведь я выдержал целую битву, отстаивая свое право на то, чтобы окно оставалось именно открытым, потому что закрыть его очень сильно хотели все, кому не лень, да и не просто закрыть, а еще и завесить плотной портьерой. Бах! За окном разлилась вспышка, озарив комнату.

Дверь приоткрылась, и внутрь вбежал Румянцев без камзола, зато с пистолетом в руке.

– Петька, ты никак душегубство задумал? – я задумчиво смотрел на него, а он в это время суетливо убирал оружие.

– Да что вы такое говорите, Петр Федорович? Я же тут…

– Да, кстати, а что ты тут делаешь? – за окном послышался шум, и я вылез из постели, чтобы посмотреть, что же так все-таки произошло.

– Я всегда здесь, – пожал плечами Румянцев.