Великокняжеский вояж. Том IV

– Год? Тебя не будет целый год? – на бледных скулах Марии появился легкий румянец. – Но что я буду делать здесь без тебя целый год? – я молчал, а она подхватила юбки и побежала к выходу из зала. Вот и поговорили, твою мать.

***

– Данилов, слезай оттуда, – попытался еще раз докричаться до все еще сидевшего на березе Румянцев.

– А это я голос месье Грибоваля слышал? – неожиданно ответил Данилов.

– И что это известие как-то тебе поможет спуститься?

– Вряд ли, просто я бы хотел ему сказать, – Данилов перешел на французский язык, которым, оказывается, владел вполне сносно, – что ему надо попробовать форму каморы на пушках изменить, тогда баллистика точно улучшится.

Я ведь читал и труды Робинса, да и труды месье Грибоваля, знаю, о чем говорю.

– Что? Что говорит этот молодой человек? – на дороге у Грибоваля встал Гюнтер и принялся его теснить от несчастной березы.

– Ничего, он просто напуган и несет чушь. Вам послышалось, что Данилов сказал что-то действительно познавательное.

Возвращайтесь в свои покои, месье Грибоваль, мы здесь и без вашей помощи сумеем управиться, – Гюнтер мягко, но настойчиво схватил посланника за локоть и поволок прочь. А Румянцев тем временем практически зарычал.

– Если ты, Данилов, еще раз пасть разинешь, чтобы что-то рассказать ему про пушки, то можешь лучше на этой березе сдохнуть. А теперь слезай немедля, пойдем в мою комнату и там ты очень подробно расскажешь о том, что пытался сейчас донести до французика. А если не слезешь, то я не сапогом тебя сброшу, а пулей! – И Петька очень демонстративно вытащил пистолет из-за пояса и направил его на Данилова.

Не став дожидаться, чем закончится снятие этого неудачника, который, похоже, когда что-то ляпнул про пушки очень интересное, раз это что-то заставило самых ближайших моих людей засуетиться, чтобы уволочь его из сада и не дать встретиться в Грибовалем.

– Я должен нормально поговорить с Марией. Мы должны объясниться, и решить, что же действительно с моей поездкой делать, – пробормотал я, оправдывая своим жалким бормотанием то, что собирался сейчас сделать.

А собирался я вот прямо сейчас пойти к ней в комнату. Вот и проверили предел моей выдержки, и ведь Елизавета меня предупреждала. Отмахнувшись от посторонних мыслей, я поплотнее запахнул халат и направился к невесте, напрочь игнорируя тот факт, что вообще-то ночь на дворе, она девица, и мы еще не женаты.

По дороге мне никто не встретился.