Роксолана: Королева Востока

Но после трех ременных нагаек начала терпеливо замешивать муку с кровью.

Вдалеке раздался крик. Там упала какая-то лошадь и сдохла. Татары с радостным криком кинулись на нее и начали резать ножами. Всю падаль, кроме мясистого конского крупа, сразу кинули вариться в соленую воду. Снимать пену запрещали. А круп порезали на большие круги и положили под седла. Насте становилось дурно от такой готовки, но еще больше – от мысли, что с этими людьми ей придется жить, и кто знает – как и как долго! Несмотря на голод, она не могла и прикоснуться к их еде.

А татары смачно поедали падаль и колбаски из конской крови и муки.

Немногие из пленниц поели. Татары смеялись над теми, что не поели, а значит, не понимали, в чем соль. Среди хохота густо раздавались удары батогов, будто «в шутку».

После отдыха табор двинулся дальше.

* * *

На следующий день Настя тоже не могла положить себе в рот татарские яства. Пила только воду. И так ослабла, что уже не могла идти. Но боялась, что подумают, будто она претворяется.

Поэтому из последних сил держалась на ногах.

А под вечер упала – в степях Панталихи. Словно сговорившись, с ней падали в то же время на пути и другие пленницы. Жара в степи стояла еще не слишком сильная.

Татары остановились…

Настя в полуобмороке слышала, как ей дали несколько порядочных батогов, как ее подняли и положили в какой-то воз на твердые доски. Должно быть, сразу подумали, что притворяется. Батоги из сырой лозы били очень больно.

Она выла и корчилась наносимыми ими ударами, а жесткие доски усугубляли страдания. Только под головой она почувствовала что-то мягкое, правда в рубцах. Через разодранные свадебные сапожки она дотронулась до какой-то другой твердой материи. В горячке ей казалось, что это ризы из церкви св. Духа. Что-то красное и горячее заливало ей глаза. Настя хотела от всего этого избавиться и еле открыла глаза.

И увидела такое, о чем ни в одной песне не пелось:

Одну взяли на коня,

Привязали на ремне…

К возу – другую взяли,

На веревке привязали…

Третью положили в черный воз…

Она ехала в скрипучей черной повозке.

Ей казалось, что это гроб. И что в этом черном гробу хоронят все ее ясное девичье прошлое.

Она упала в обморок. Но еще чувствовала боль от ударов татарских батогов по ее нежному телу. И она вспомнила, как тяжело заболела несколько лет тому назад. Как и тогда голова и все тело у нее горело, словно от ударов.