Роксолана: Королева Востока

Но теперь, будто встревоженная смехом девушек, прервавших ее гадание, стала очень важной и строгим голосом стала изрекать свои предсказания:

– Далекая дорога без мостов, без путей… По чернобыльнику, по твердым корням… По шалфею и ятрышнику… где сон-трава синеет… где горит горицвет… где ползет дурман и перекати-поле… перекати-пол-ле… перекатипол-л-ле!..

Остановилась, будто в экстазе, захлебываясь, как от воды, и бросилась на землю собирать остатки рассыпавшихся монет. Потом глянула глубоко в глаза невесты, даже не обратив внимания на Стефана, и поспешно отошла.

Всем тем, кто остался, после ее ухода стало как-то не по себе. Старая тетка Катерина заговорила:

– Так, дети, всегда гадают девушкам перед венчанием, что будут они и богатыми, и бедными, что поедут по дороге в далекий путь, что будут сыновья, что будет и весело и грустно, вот как в жизни бывает.

Настя в ответ усмехнулась и запела:

Протоптана дороженька,

Посыпана песком!

Но будет ли мне любо

С этим пареньком?.

И немного подалась к Стефану. Ее веселье передалось и ему. Лицо его прояснилось и он ей весело ответил:

Протоптана дороженька,

Лежит через болота!

А кто протаптывал ее,

Чья это забота?

– Твоя, ты, ты! – сказала ласково Настя и повела его к матери. За ними цветастым потоком ринулась в комнаты молодежь, ведь наступала ночь.

* * *

Это должна была быть последняя ночь Насти в ее родном доме и – одна из последних на родной земле.

Она это словно слышала это. И как-то внимательно оглядывала свою скромную девичью комнату, одинокое окно которой выходило на луг над Липой. Оглядела снова свой свадебный наряд и свои вещи, что должна была взять во Львов. Некоторые отложила, чтобы забрать их уже в следующий приезд в Рогатин. Среди них были и две повести, которые она перечитала самое меньшее раз двадцать: «Повесть о Китоврасе» и «Повесть дивная о царе Соломоне».

Легла поздно, да и то лишь подремала.

Благослови, Боженька,

Первую дороженьку!

И за цветиком цветок

Настеньке совьем венок…

Зелень уродилась

Тонкая, высокая,

Листьями широкая…

Хотя Настя была удачливой, этот переломный момент в ее жизни настроил ее на такой серьезный лад, что встала она как в тумане. Какая-то непонятная дрожь от роскоши и страха, чудной боязни перед чем-то неведомым наполняла все ее естество.