Танец змей

Мы с Клоустоном подозревали, что состояние Фиалки ухудшило само присутствие Макгрея – брат служил неизменным напоминанием о ее прошлом… о ее преступлении.

– Второе мое возражение, – продолжал я – Макгрей так и не поднял глаз, – увы, касается состояния твоей сестры.

– Ох, Фрей!

– Ты сам видел, как это дело на нее повлияло. Это дело – та самая причина, по которой доктору Клоустону пришлось услать ее подальше. Даже будь она способна говорить, – Макгрей вздрогнул. – Неужели тебе так хочется явиться туда и снова мучить ее расспросами?

Он вперил в меня подозрительно напряженный взгляд:

– Возможно… это следует сделать тебе.

У меня просто челюсть отвисла.

– Сделать что?

– Ты мог бы ее допросить.

Я отвел взгляд.

– Господь всемогущий!

– Мы ведь этого еще не пробовали, – напирал Девятипалый. – Мне стоило разрешить тебе допросить ее еще тогда, а не давить на нее самому. В последние месяцы я не раз об этом думал.

Я понял, что мне не обойтись без подкрепления.

– Доктор Клоустон не даст на это добро, – заявил я и обратился к нему: – Скажите ему, доктор.

Я ожидал немедленной поддержки, ибо наш добрый доктор всегда быстро отметал и куда более сумасбродные идеи Макгрея. К моему огорчению, Клоустон крепко задумался.

Когда он повернулся ко мне, лицо его выражало нечто очень странное. Не могу точно это описать, но было ясно одно – его раздирали противоречия.

– Возможно, это… не худшая мысль.

Челюсть моя с грохотом рухнула на пол.

– Не худшая! Вы что, тоже умом тронулись?

Он посерьезнел так, что я испугался.

– Адольфус прав. Нам известны всего два случая, когда Эми вступала в общение. Впервые – в присутствии лорда Джоэла…

Я спрятал лицо в ладонях, подозревая, к чему клонит доктор.

– А второй раз – в присутствии вас, инспектор Фрей. Я сам был тому свидетелем.

Они смотрели на меня так, будто я внезапно обратился в святой Грааль.

– Хотите сказать, что мисс Макгрей лучше реагирует… на незнакомцев?

– Именно, – подтвердил Клоустон.

 – Мы – и я имею в виду нас с Адольфусом и весь персонал лечебницы, – возможно, вызываем у нее слишком сильное волнение. – Он заметил, что Макгрей насупился. – Вопреки нашим лучшим побуждениям, разумеется.

– Брат, которого она покалечила, – процедил я сквозь зубы. – И ее… надзиратели.

Я прикусил язык, едва не признав вслух, что логика в этой теории все же есть.

Макгрей скрестил руки на груди.