Танец змей

И в этот момент я разглядел – или мне так показалось – очертания оттиска. Изогнутая линия на самом краю записки, доставшейся Клоустону. Походило на почтовый штемпель, но ужасно бледный. Словно чернила просочились сквозь бумажный ярлык сверху, на котором, собственно, штемпель и…

– Инспектор!

Я подскочил от испуга, врезался головой в низкий потолок и зарычал от досады. Развернувшись – из глаз все еще сыпались искры, – я увидел в дверях стройную фигуру Клоустона, наблюдавшего за мной.

– О, инспектор, приношу свои извинения! Я вас напугал?

Потирая ушибленную голову, я сел.

– Излишний вопрос…

– Верно, – сказал он, нервно улыбаясь. – Простите меня. У меня не получилось уснуть. Я оставлю вас, если вы нуждаетесь в уединении.

Тон у него был пристыженный, и я вспомнил, как обвинил его в оранжерее. Я спрятал записки в нагрудный карман и решил, что нам следует помириться.

– Все в порядке, доктор. Прошу, садитесь. – Клоустон сел, вид у него был по-прежнему нервозный. – Как там наш… друг? – спросил я.

– Крепко спит, – сказал он и поставил на стол маленький бутылек с лауданумом[9 - Опиумная настойка на спирте. В XIX веке широко использовалась в качестве снотворного и успокоительного средства.]. – Хотите? Крошечные дозы безвредны и весьма благотворны для нервов.

Я воочию наблюдал, к чему приводит пристрастие к лаудануму, и поклялся, что никогда не стану полагаться на подобные средства ради того, чтобы сохранить самообладание. Я взялся за свой виски.

– Этого лекарства мне вполне достаточно, – сказал я и поднял стаканчик.

Клоустон поворошил бороду.

– Давно отказался от этого дела… но в сложившейся ситуации уместно и некоторое послабление…

– Да уж, – сказал я и протянул ему еще один стаканчик, наполненный до краев. Мы подняли тост, и я заметил, что рука доктора немного дрожит. Он опустошил полстакана одним глотком. – Вы в порядке, доктор?

Он, заметно уставший, тяжко вздохнул.

– Я… переживаю.

– За мисс Макгрей?

Он ответил не сразу – некоторое время молча разглядывал свой стаканчик и игру света на его серебристом ободе.

– Обычно стараешься не привязываться к пациентам… – шепотом сказал он. – Но…

– Подобное не может не волновать – иначе вы не были бы человеком, – сказал я, вспомнив кошмары по мотивам некоторых из недавних моих дел, которые все еще донимали меня[10 - Фрей имеет в виду трагические события четвертой книги цикла «Озеро мертвых».].