Темные искусства

Его слова надолго повисли в тишине, пока обвинитель не развеял ее, прищелкнув языком.

– До чего печальная история – и до чего неубедительная. Девушка должна предстать перед судом.

– Что? – взвыл Адольфус из зала.

В толпе раздались аплодисменты и ликование, кое-кто из мужчин возбужденно потирал руки. Юная девушка в суде – всегда увлекательное зрелище.

Прокурор заметил, что беспокойные присяжные шепчутся друг с другом, и язвительно добавил:

– Боюсь, что невменяемость девушки необходимо тщательным образом…

– Ее невменяемость уже доказана! – провозгласил Клоустон, обращаясь напрямую к шерифу и присяжным.

 – Сегодня утром я предоставил суду исчерпывающий отчет, и все вы можете с ним ознакомиться. Мой коллега из Инвернесса уже в пути, и я уверен, что он подтвердит мои заключения. Все они отвечают требованиям закона о невменяемости.

Обвинитель подкрался к нему, словно волк на охоте.

– И все это время вы будете прятать потенциальную убийцу в своем заведении?

Адольфус в очередной раз вскочил.

– Ах ты кретин поганый!

По сигналу шерифа двое приставов спешно вывели его из зала суда. Клоустон заговорил еще до того, как они скрылись за дверьми.

– А чего вы добиваетесь, мистер Пратт? Чтобы девушку привезли сюда, где ее выставят на посмешище? От этого не будет никакого толку – разве что вы утолите свое нездоровое желание посмотреть, как у всех на виду унижают беспомощное существо. – Он повернулся к шерифу и присяжным: – Все происходит по закону. Девушке здесь не место.

Суду следует проявить к ней хоть каплю человеческого сострадания.

– А она с состраданием отнеслась к собственным родным?

В зале поднялась шумиха. Люди вставали, хлопали, свистели и требовали, чтобы девушка предстала перед судом. Они жаждали ее крови, ее чести.

Клоустон почувствовал, как к глазам подступают слезы ярости. Он представил себя и Макгреев дичью в клетке, окруженной сворой охотничьих псов, которые вот-вот сорвутся с привязей.

[II]

Цыганка, закутанная в темную накидку с капюшоном, остановилась у входа в паб.

Она прикоснулась к двери ладонью, которую венчали выкрашенные в черный изогнутые ногти, но помедлила, прежде чем войти. Она огляделась по сторонам, изучая Королевскую Милю. В этот час на мощеной улице было пустынно. Тишина стояла даже в кабаке.

– Хотите, с вами зайду? – предложил ее слуга, сидевший на козлах.

– Нет, – ответила цыганка. – Подожди здесь.

Она беззвучно ступила внутрь и осмотрелась.