Изменить судьбу. Вот это я попал

 – Вот что, Дмитрий свет Иванович Кузин, я желаю видеть тебя подле себя в своих палатах. Будешь моим личным слугой, – повернулся к Остерману и попытался покачать права. – Андрей Иванович, оформишь, как положено, чтобы в челядь мою личную этого отрока перевели.

– Зачем вам это, государ? – Остерман скривился, глядя на смотрящего с недоверием Кузина.

– Потому что я так хочу, – я прищурился, а Остерман, наоборот, расслабился, увидев своего самодурствующего господина в том качестве, в котором привык его видеть.

Он кивнул и снова закрыл глаза, приготовившись дремать дальше.

Карету больше не раскачивало, несмотря на то, что творилось снаружи, здесь непогода практически не ощущалась. Я же рассматривал свое первое приобретение и думал, а на кой черт он мне все-таки сдался? Я не помню ни одной выдающейся личности этого времени по фамилии Кузин. Да и хрен с ним. Одно я знаю совершенно точно, этот пацан, который так внезапно возвысился, будет предан мне и только мне до самого гроба, неважно чьего, надеюсь, что все-таки не моего.

Карета еще раз качнулась и остановилась. На этот раз дверь открывалась еще дольше, ветер прижал ее и не собирался уступать каким-то людишкам, осмелившимся бросить вызов стихии. Наконец, распахнувшись под напором троих людей, подхваченная ветром с такой силой, что я невольно представил, какую вмятину она оставит на стенке кареты, впечаталась в эту самую стенку. В проеме снова появился Бутурлин и проорал:

– Приехали, с божьей помощью! Разрешите помочь вам выйти, государь?!

Ну, почему бы и не разрешить? Я схватил протянутую руку и спрыгнул, сразу же попав в вихрь снега, забившего мне рот и нос, не дающего ничего рассмотреть.

Бутурлин потащил меня куда-то, и я просто перебирал ногами, стараясь не слишком отставать, потому что у меня сложилось стойкое впечатление, что я точно заблужусь прямо посреди этого двора, если отпущу сильную мозолистую руку своего провожатого. Да, графья здесь явно не были белоручками, хоть и надевали эти идиотские парики, которые я лично сожгу, при условии, что выживу. Ну а что? Дед бороды рубил, а я парики буду жечь, каждый правитель имеет право на маленькие слабости.

Последний порыв ветра швырнул мне в лицо пригоршню колючего снега, и тут я перешагнул порог, за которым меня встретило тепло и полное безветрие. Подняв руку, я вытер лицо, убирая с него последствия бури, и только после этого огляделся. Ну, на дворец имение графа Бутурлина походило мало.