Честь имею, поручик Ржевский

Вот и на военных сборах по окончании института я немного не учёл особенностей национальной службы, и в казарме повисла стенгазета с дружескими шаржами на наш командный состав и стихами следующего содержания:

Льются горькие женские слезы

Вперемежку с тоскливым дождём,

Не поведать ни рифмой, ни прозой,

Как мы стадом к вокзалу идём.

***

Дети, матери, жёны рыдают,

Свою злую судьбину коря,

Что поделаешь, нас отправляют

На три месяца в лагеря.

***

Здесь, к великому огорчению,

В потолок уже не поплевать,

Здесь другое у нас развлечение —

Сапогами асфальт трамбовать.

***

Ты штампуешь следы на плацу,

Выраженье придавши лицу,

И до носа приподнята грудь

С явным риском шею свернуть.

***

Услыхав зычный голос комбата,

Нет желанья ни пить, ни есть,

И охота до дома, до хаты,

Да с женою на печку залезть.

***

А когда, побывав в столовой,

Ты в казарме проводишь досуг

Тут стоит перегар перловый

И отменный портяночный дух.

***

Ну, а если серьёзно, не нужно

Нас о чем-либо долго просить,

Если надо служить, мы послужим,

Мы в конце-то концов из ГИСИ.

***

Вроде бы конец достаточно патриотичный, но комбат этого не оценил, сорвал ватман, скрутил в рулон, придав ему вид орудийного ствола и… нет, выстрела, конечно, не последовало, но перед всем строем довёл до моего понимания, что армия – это не то, чтобы это, а так точно! Вычислить меня как автора даже ему было несложно. Просто строевая песня нашего взвода также была моим творением и, если все курсанты нашего призыва синхронно трамбовали плац под «Не плачь, девчонка» или «Идёт солдат по городу», то наш взвод делал это под залихватскую мелодию Bony M «Распутин».

Если выйдешь рано на заре,

Ты увидишь, как на казарменном дворе

Взвод курсантов в кирзовых сапогах

По плацу стучит всем агрессорам на страх.

***

Но конечно, даже если наши «тридцать рыл на одно лицо» будут заниматься этим добросовестно, всё равно подобным стуком вероятного противника не запугаешь, да и формулировочка какая-то ироничная, диссидентством попахивает.

Ты, курсант, о доме не грусти,

Может, скоро нам в увольнение идти.

Дома ждёт любимая жена,

Ну, а здесь блюдёт нас товарищ старшина.

***

Поскольку в цензурные рамки это не совсем пролезало, то пришлось исправить на:

Ну, а здесь жену заменяет старшина.