Когда небо было синим

Но в дальнейшем с проявлениями культуры столкнуться всё-таки пришлось. А выражалось это в том, что винно-табачные изделия несовершеннолетним не продавали. Однако Мишка Тюленев, который выглядел старше своих лет, с помощью пары дежурных английских фраз для продавцов научился проблему эту устранять.

И тогда в наш обиход прочно вошли «Vana Tallin», «Benediktin» и особенно ликёры с изображениями героев любимого с детства фильма «Последняя реликвия» на бутылочных этикетках.

Белокурая красавица «Агнес» предлагала себя, двадцати-пяти-градусную, за 2 рубля 50 копеек, а брутальный «Габриэль» стоил 4,50 и крепость имел соответствующую – 45 градусов.

На этот же раз красивую эстонскую столицу пришлось оставить без внимания, и электричка понесла нас с Валерой к месту дислокации нашей в/ч, которая являлась логическим продолжением посёлка полугородского типа, где проживали семьи кадровых военных, а также девушки, живущие активно во время призывов и впадающие в спячку, когда временный военный контингент разъезжался.

Этакие ДД, то есть девушки доступные.

Посёлок был довольно культурный. Магазин со всем, что нужно, Дом культуры с кино и танцами, рядом озеро и лес. Озирая живописные окрестности, я почему-то вспомнил посвящение своему другу Женьке Ломову, который всю жизнь мечтал стать помещиком. Впоследствии это ему удалось, но тогда мы все были причёсаны одной среднестатистической гребёнкой, и верхом роскоши считалось наличие загородного домика с участком земли в шесть соток.

Что делать, у меня растут года

И давят на меня тяжёлым грузом,

Лохматая, густая борода

Сплошной волной спускается на пузо.

***

Боюсь зачахнуть я во цвете лет

От дюже непосильного труда,

Зачем тогда мне этот белый свет,

Зачем мне эта супер-борода?

***

С тоской гляжу я на живот большой,

И мысли разные грызут и мучат,

Вот лучше б я в помещики пошёл,

В зажиточные, пусть меня научат.

***

Я б прикупил обширное поместье,

Окрестные леса, поля, луга,

Село, крестьян душонок эдак двести,

Фруктовый сад на три-четыре га,

***

Чудесный пруд с утями и гусями,

Назло завистливой округе всей,

В котором мои добрые крестьяне

На завтрак мне б ловили карасей.