Четыре берега Трибрежного моря

Эль взяла тарелку с бутербродами, Пыль кружки с какао, и они направились к неподалеку стоящей беседке перекусить и обсудить неожиданную задержку.

Беседка находилась между заботливо выращенными ББД яблонями, с ветвей которых свисали промерзшие на раннем и нежданном морозе яблоки. Солнечные лучи просвечивали плоды насквозь (просматривались даже косточки). Уютно расположившись в плетеных ротанговых креслах и поставив горячие кружки на покрытый пушистым снегом стол, сестрички начали выдвигать версии такого поведения ББД.

Они немного поспорили о том, кто приготовил бутерброды и горячий какао, если ББД нет дома. Потом обсудили Шкуру (вот уж вечная тема) и почему ББД всегда здоровается с ней. К единому мнению (как это часто бывало) они так и не пришли.

И вот снег на столе был сплошь покрыт круглыми проталинами от горячих кружек, бутерброды были съедены, как и пара «стеклянных» яблок сорванных с ближайшей ветки. Когда последняя яблочная льдинка растаяла на языке Пыли, а Эль набрала воздуха, чтоб произнести: «А не пойти ли нам домой?», появился Он.

Эль шумно выдохнула облачко пара, оставив предложение о возвращении домой не высказанным, а Пыль нервно облизнула верхнюю губу, а потом закусила нижнюю.

Появление хозяина действительно было достойно удивления. Лунгвайт был в обычном виде! Нет, сначала девочки подумали, что это одна из походных трансформаций, но как только он подошел ближе, оказалось, что на ББД надет обычный теплый тулуп овчиной наружу, что-то похожее на унты и меховая шапка.

Шея была обмотана толстым «волосатым» шарфом. Щеки его румянились на морозе, на правой щеке синел так знакомый девочкам шрам, идущий от виска почти до уголка рта. На его левой руке была надета внушительных размеров варежка, а голой правой рукой он поддерживал еще одну варежку, засунутую под расстегнутый на груди тулуп. Удивительным было то, что носить такие вещи было полной бессмыслицей! В походной конфигурации никто не нуждался в столь громоздкой и неудобной одежде!

Самое удивительное, что и Эль и Пыль узнали эту одежду.

Она, несомненно, принадлежала их папе (по чудаковатости он вполне мог поспорить с ББД). Зачем эта нелепая одежда была вообще кому-нибудь нужна, девочки решительно не представляли.

ББД широко улыбнулся и сказал:

– Ух! Морозище! Простите, девчонки! Торопился как мог.