Четыре берега Трибрежного моря

Потом она зажала остатки в кулачок, тонкой струйкой пустила по ветру, решительно отряхнула ладошки и сказала:

– Ты его видела?

– Кого? – Эль открыла глаза.

– Не беси меня! Ты ведь знаешь, что я говорю о нем…

– Видела… – все еще безразлично ответила Эль.

– Слушай, а зачем это ему?

– Кто его знает… Он вообще… Странный… – Эль зевнула.

– Он – Великий.

– Я так и сказала. – Эль еще раз сладко зевнула и снова закрыла глаза.

Чуть ранее!

Да, да! Чуть ранее, в тот момент, когда Эль и Пыль скользили вверх, вдоль «изнанки» водопада (между исполинской скалой и падающей водой)…

Так вот, в этот момент навстречу им с внешней стороны пронеслась тень.

Взглянув вниз, куда почти беззвучно, но с невообразимой мощью низвергалось море, они успели рассмотреть ЕГО.

Эль и Пыль не испугались и не особенно удивились. Во-первых, это был ББД, ну, а во-вторых, это ведь был БДД. И, в-третьих, и так далее…

Он был Великим и (о Да!) он был Странным. Странность объясняла многое, но – «Зачем?» – вот что заинтриговало Эль и Пыль.

– Великий и Странный, – пробормотала Пыль.

– Одно другому не мешает.

– Ему это помогает. Думаю, что именно Величие делает его Странным для обычного восприятия.

– Еще бы. Если бы Странность делала его Великим, то это был бы обман и жульничество, – хмыкнула Эль.

– Но… Зачем? Почему в первой конфигурации и явно без малейшей левитации?

Эль не ответила, а лишь пожала плечами.

Еще немного помолчали.

Пыль развеяла еще несколько горстей песка, пустив их по ветру. Потом завершила наконец конфигурацию, убрав крылья, так возмутившие ее сестру.

Теперь она рассеянно накручивала на палец чуть влажную прядь светлых волос. Светлых от рождения, а на летнем солнце выгоревших и того больше (почти до соломенного блеска).

И Эль, и Пыль задумчиво смотрели на оставленные ими следы.

Две дорожки отпечатков их ступней тянулись от воды, постепенно меняясь по форме и размеру.

Если у воды они были большими и резко очерченными, глубоко взрыхленными острыми когтями по переднему краю, то по мере удаления от полосы прибоя теряли в размере и глубине. Далее (уже вполне человеческие) они почти исчезали на твердой поверхности плотно утрамбованного ветром песка.

– Так! (одновременно).

– Когда? (одновременно).

– Давай сегодня, – сказала Пыль.

– Давай, но после обеда, а то я «ненажратая», – сказала Эль.