Саймон Фейтер. Костяная дверь

    Фома Аквинский[26 - Итальянский святой, учения которого сотни лет оказывали влияние на западную мысль.]

Ладно, это было слишком уж слащаво. Шагнул навстречу своей судьбе? Прошу прощения. Я сказал так, чтобы вы продолжали читать. Именно это писатели называют «крючком». Но скорее, это страшное, кривое смертоносное копьё, которым тыкают в ничего не подозревающую рыбу, литературный крючок, который цепляет ваше любопытство и заставляет читать вместо того, чтобы делать что-то нужное, например работать, мыть посуду, лечь спать или сделать долгожданный перерыв и сходить в туалет.

Теперь, когда мне больше не надо уговаривать вас продолжать читать, давайте попробуем ещё раз.

Я посмотрел на дверь, увидел, что замок закрыт и на двери видна надпись «занято». Я повернул замок, открыл дверь и шагнул во Францию.

Да, во Францию.

Вы можете подумать, что, оказавшись в другой стране, я чувствовал себя растерянным, но я точно знал, где нахожусь. Я уже много лет видел фотографию этого места в гостиной мистера А.

Тысячу двести лет назад епископу по имени Обер приснился сон, в котором Архангел Михаил велел ему построить церковь на большой скале в океане в полумиле от побережья Нормандии. За более чем тысячу лет эта маленькая церковь превратилась в огромный город-крепость, который во время Столетней войны служил тюрьмой. Я всё это знал и видел фотографии, но они не могли сравниться с тем, насколько классным оказался Мон-Сен-Мишель на самом деле.

Я отошёл от туалетной кабинки, которая стояла на мощёной дорожке на самом краю земли. Прямо передо мной из вод Ла-Манша поднимался город-крепость Мон-Сен-Мишель, как плавник чудовищного кита. Рядом тянулся бетонный пешеходный мост, связавший материк с островом. По этому пути туристы могли добраться до крепости даже во время прилива, когда отмель покрывалась водой канала. По-видимому, в тот день первый автобус с туристами ещё не пришёл, потому что поблизости никого не было.

Город-крепость был залит утренним светом, мокрые от ночного дождя башни и стены сверкали на солнце. Можно было подумать, что крепость только что поднялась из вод Северной Атлантики, полных морских призраков или тайных рыцарей Тритона в чешуйчатых доспехах с копьями из китовых костей, сверкающих, как городские башни до самого неба.

Мои мысли прервал стук дверцы, и из туалетной кабинки, откуда я только что вышел, появился мальчик примерно моего возраста.