Саймон Фейтер. Каменные глаза

 – Но это знает твоё сердце. – Он взмахнул мечом, и я снова увернулся. – Это знает твоя душа.

Удар. Перекат.

– Пусть твой разум уснёт. Пусть душа пробудится! Опасность убаюкивает разум. Пробуждает душу. Лишь на волосок от смерти мы бываем в полной мере осознанными. Защищайся!

Я вскочил, пытаясь успокоить свой разум, но в голове вертелось слишком много мыслей. Я бросился на Хоука, и он принялся блокировать и отбивать удары, позволяя себя оттеснять. Потом он повернул меч и обрушил его вниз с чудовищной силой.

Я пошатнулся, и клинок порезал запястье руки, державшей меч.

– Ой! – воскликнул Хоук. – Прости.

Тайк подошла к нам и ударила Хоука по уху, как провинившегося школьника.

Я тупо смотрел себе под ноги. Килантус по-прежнему пылал, и на замёрзшей земле оттаивала яма в форме меча. Моя рука всё ещё сжимала рукоять.

– Ай! – прохрипел я. Я ещё не чувствовал боли, но знал, что это вот-вот случится. Некоторые вещи очень постоянны, и боль – одна из них[31 - В жизни есть вещи, в которых вы всегда можете быть уверены.

Первая из них – боль. Жизнь причиняет боль. Простите. А вторая – это то, что после газированного напитка у вас всегда отрыжка. Всегда. Если вы думали, что в этом списке должен быть восход солнца, то он идёт третьим. Остальные почётные места занимают нечётное количество носков в день стирки, смерть (omnes una manet nox), молоко, испортившееся до окончания срока годности, и отсутствие парковочных мест, когда вы опаздываете. ].

А потом я почувствовал боль, но Тайк уже сунула мне в руки плащ, и мой разум тут же повернул кнопку А9 («Повторная попытка»).

– Опасность убаюкивает разум, – говорил Хоук. – Пробуждает душу. Лишь на волосок от смерти мы бываем в полной мере осознанными. Защищайся!

– Стойте! – крикнул я, бросил Килантус и протянул руки, сдаваясь. – Вы уже пробовали, и у вас ничего не вышло. И вы отрубили мне руку.

– Ну да. – Хоук неловко опустил меч.

 – Извини.

Тайк подошла к нам и ударила Хоука по уху, как провинившегося школьника.

Он фыркнул.

– Я хотя бы попытался.

– Вам легко говорить, – сказал я, потирая целую руку. Я надел плащ и сунул руки в наружные карманы. Сжал камень печали. Я привык класть камень туда, где до него было легко добраться, и вот почему: как только мои пальцы обхватывали его гладкую поверхность, все отрицательные эмоции тут же исчезали.