Погребенные

Ничуть этого не стыжусь, но до недавних пор я даже не подозревала о том, что за пределами центра есть места подобные этому: грязные улицы с разбитыми тротуарами, бесконтрольный наркотрафик и уровень преступности, вынуждающий носить в сумке перцовый баллончик и молиться, возвращаясь домой после заката.

Окна моей новой маленькой спальни выходили на соседний дом, а бутик с чистой примерочной в последний раз я посещала месяцев шесть тому назад. Несчастная сумка из старой коллекции Диор, перекинутая через плечо, служила грустным напоминанием о былой роскоши.

Смотрелось убого, когда я спускалась в метро, теряясь в толпе простых смертных, но с этим маленьким капризом расстаться было труднее всего.

Мама стояла на кухне в плену у грязной посуды. Посудомоечной машины, не говоря уже о горничной, у нас не имелось.

– Сказали, что перезвонят, – хмыкнула я, скручивая тёмные волосы в пучок на голове.

От парижского флёра матери мне достался лишь тонкий нос с лёгкой горбинкой. Всем остальным, вплоть до жёстких чёрных волос на ногах, я была обязана восточным корням покойного отца.

Эх, знали бы эти корни, во сколько мне обошёлся полный курс лазерной эпиляции…

– Конечно перезвонят, minou[2 - Minou (фр.) – котёнок.]. Ты ведь свободно владеешь пятью языками, – улыбнулась мама, которая вряд ли знала настоящий перевод фразы, произнесённой с натянутой улыбкой в конце рабочего дня после прослушивания тридцати кандидатов. «Мы вам перезвоним» – обычно означало «Вали отсюда, да поскорее».

– А ещё окончила Сорбонну, но это не помешало всем остальным отказать мне.

Плюхнувшись на скрипучий деревянный стул, я несколько раз дёрнула себя за края рубашки на груди дабы устроить вспотевшей, пережатой лифчиком груди мини-проветривание.

Париж плавился от аномальной жары, опередившей обычный график и сошедшей на город ещё в начале мая. Единственный в квартире вентилятор гудел так, что закладывало уши, и не сказать, чтобы исправно, но раздувал волосы хлопотавшей у плиты Агаты Ришар.

До меня блаженная прохлада просто не дотягивалась.

– Нет опыта работы? Ну что за чушь!

Неуклюже взявшись за нож, мама принялась кривыми кусками нарезать порей. Когда она облизала пальцы, испачканные рыбными ошмётками, меня передёрнуло. Её нездоровая любовь к сырой рыбе пугала, но, к счастью, не передалась мне по наследству вместе с уродливым родимым пятном на копчике.

Уставившись на свои обгрызенные ногти, я ковырнула заусенцы.