Дневник Дорианны Кей

Она редко брала меня в деловые поездки, а всей семьей мы поехали впервые. Она усадила годовалую Труди рядом, а Сью закатила истерику, когда ей досталось заднее сиденье джипа – совместное путешествие оказалось на грани срыва, но все обошлось. Компьютер рассчитал маршрут с учетом остановки в придорожном кафе, и мы поехали. Автомобиль въехал на шоссе, влившись в плотный поток. Мама затемнила окна, чтобы голографическая проекция планшета была более четкой, и погрузилась в изучение конструкторских чертежей, а я листала журнал «Форбс», по версии которого состояние нашей семьи оценивалось в полтора триллиона амеро.

В старых долларах США сумма звучит, конечно, не столь внушительно. В отредактированной фотографии я не сразу признала маму: ее красивое от природы женственное лицо потеряло яркие отличительные черты – с глянцевой обложки смотрело гендерно нейтральное существо. Настоящую внешность мама скрывала от широкой общественности. Она выдавала себя за одну из своих секретарш или замов, чтобы инкогнито посещать строящиеся объекты и лично знать о состоянии строительной империи до самых низов. Сидя на заднем сиденье, Сью игралась с функцией затемнения стекла, действуя нам на нервы. Когда она завопила, мама не выдержала и грозно заявила, что больше не возьмет нас с собой. Внезапный ливень обрушился со всех сторон. Градины небывалого размера ударили в лобовое стекло, вминая его внутрь салона. Под страшный грохот потолок проминался, будто машину шваркнули под наковальню. Автомобиль экстренно остановился, перейдя в режим ручного управления. Вдруг все стихло. Пронзительная тишина. Безоблачное небо. Штиль. И тогда мы увидели то, что впоследствии прозвали Стеной. Бескрайний грязевой вал надвигался на нас, сметая на своем пути постройки и деревья. Мама не растерялась. Она вырулила на обочину, и мы в слепую помчались по кукурузному полю, по примятым ледяными глыбами стеблям и мертвым птицам. Аккумулятор без подзарядки от дорожного покрытия быстро сдох. Мы остановились. Выскочили. Мама схватила на руки пятилетнюю Сьюзен, я – ревущую Труди, и мы побежали. Вязкий чернозем облепил ступни. Я, будто с кандалами на ногах, продолжала бежать как беглый каторжник, плача, что не поспеваю. Бежали без остановок, пока не наткнулись на дом-бункер, построенной нашей компанией.

– Пожалуйста, ради бога, впустите! У меня трое детей, – молила мама, колошматя по закрытой двери, плавно уходящей со всем сооружением под землю. Видеокамера у входа шевельнулась, но никто не вышел.