Дневник Дорианны Кей

Древко привычно ложилось на натертые мозоли, и я невольно вспоминала Сьюзен. Тащила носилки и представляла, что везу сестренку. Живая, но слабенькая, и если потороплюсь, то она обязательно выздоровеет.

– Сью, родная, потерпи чуть-чуть, – вырвалось невзначай, но Чак не придал этому значения. Он, тощий как скелет, весил больше динозавра из-за своих искусственных конечностей.

Так набегалась, что не заметила, было затмение или нет. Да что затмение, я даже не подумала, чтобы крысиный хвостик на зуб положить. Фроди подсказал покопаться в его вещах, где отыскалась скромная заначка: мешочек протеиновой крупы непонятного происхождения.

Разбавила ее водой до клейкой массы, проглотила и побежала за бутылками на озеро.

Со вчерашнего дня Окатиббе заметно обмелело. Болотистые берега опоясали ржавую гладь, до которой я добиралась по скользким от ила валунам, перепрыгивая с одного камня на другой. Не удержалась – соскользнула и рухнула прямо в трясину. Разом провалилась по пояс. Безуспешно скребла ногтями по ослизлому склону.

Чем отчаяннее рыпалась, тем крепче сжимались объятия. Запаниковала. Легкие искали воздух. Болотистый ил проглатывал меня. Прочная трость, которой я проверяла глубину, была с собой. Ткнула ею поглубже в надежде, что нащупаю под ногами что-то твердое. Бездна. Топь переварит меня. Останется на берегу одинокая тачка да дневник в рюкзачке.

Кричать, звать на помощь – бесполезно. Попробовала замереть и не двигаться, а что толку: увязнуть с головой немедля или часом позже?

Как-то изловчилась упереть трость меж двух валунов.

Получилось что-то вроде натянутого троса. Вцепилась в него и потихоньку потянулась. Кое-как вытащила себя из клоаки. Хорошо, хоть ботинки на ногах плотно сидели, а то как обратно-то добираться? Выбралась, наполнила бутыли и вернулась в Меридиан.

– Где так долго шлялась? – спросил Чак.

На сердце полегчало. Пошел на поправку.

21 марта

Меридиан чуть не стал братской могилой. В дикие минуты отчаяния меня накрывали кошмарные видения, где я стою одна среди беспорядочно разбросанных тел.

Едва появились первые признаки выздоровления, общину обуял чудовищный голод. Саванну, под дикие вопли хозяйки, освежевали и съели. Аппетит не отбили даже расплодившиеся длинные черви, забившие пищевод. Протухшие внутренности изъяли, а мясо с перемолотыми костями хорошенько прожарили и съели. Опарышей засушили до худших времен.

В тяжкие дни Макс опекал маму. Мне было отрадно видеть их вместе.