Дневник Дорианны Кей

С затуманенным взглядом брела за нами по пляжу, усыпанному толченым стеклом и кусками пластика. Кроме мелкого мусора океан выплюнул субмарину. Поразительный вид расколотой подводной лодки оживил ее.

– Там еда! – выкрикнула она, сунув мне свое чадо, и помчалась в чрево ржавого монстра навстречу погибели.

– Не ходите туда! Там смерть! – завопила я.

Голова гудела, разлеталась на куски от режущего писка. Они не слышали неистового шума, а меня буквально парализовало. Каждый шаг давался с неимоверным трудом.

Своей истерикой я до смерти перепугала общину. Мама схватила сестренок, оттащила их подальше. Возлюбленную Брюса остановить не сумели.

Бедняжка так ничего и не нашла. В тот же вечер ее кожа покрылась полыхающими ожогами, ее вырвало желудочным соком, а наутро она скончалась. Она умирала вдали от лагеря. Более жалобных стонов мне никогда не доводилось слышать.

Днем позже у естественной запруды мы насобирали водорослей и наловили рыбы. Я пережевывала пищу и перекладывала в рот младенцу.

Мальчику имени так и не придумали. Сказалась нехватка здоровой пищи…

Мама связала мой припадок у субмарины с паническим страхом морских чудовищ, которых я боялась в детстве. Не возьму в толк, зачем она солгала? С тех пор меня называют «ведьмочкой».

В первобытном обществе одиночки не выживают, даже если они – часть общины. Удивительным образом выживают семьи с детьми или пары. Когда один заболевает или попадает впросак – второй выручает, а вместе они отстаивают общие интересы. На интуитивном уровне каждый стремится обзавестись надежным партнером, скрепив неписаное соглашение половым актом.

Когда Миры не стало, Брюс панически испугался одиночества. Движимый страхом, он ухватился за меня, как тонущий за соломинку. Его дружелюбность переросла в навязчивую привязанность, а затем – в пагубную зависимость. В иных условиях он был бы милым, заботливым парнем, хорошим другом.

Не найдя общего языка с общиной, он выслеживает меня, лапает, заводит бесполезные разговоры о совместном будущем.

Его назойливые приставания хуже камешка в ботинке.

Сегодня он проявил небывалую напористость. Я заявила, что не желаю быть с ним. Друзьями – вполне, но не более. Он разозлился. Сдавил мне нижнюю челюсть и яростно таращился. Я сжала губы, приготовившись к насильному поцелую, но он оттолкнул. Резко.

– Вечно твоя дурная голова чем-то забита. Ты не понимаешь, что упускаешь! Дам тебе еще время подумать, но не надейся, что буду ждать вечность.