Обманы восприятия

– Ну слава богу, сейчас не тридцатые, а восьмидесятые, – выпалила молоденькая врачиха.

В ее руках вспыхнул огонь от зажигалки. Затянувшись сигареткой с фильтром, она выпустила легкое облачко. Сузив глаза, женщина не без злорадства наблюдала, как уверенными движениями жестких рук старуха-акушерка достала из халата пачку «Беломора», поднесла к бескровным узким губам пахучую папиросу и ловко от спички прикурила. Сломленная годами спина ее осунулась, руки удлинились, но глаза, помолодев, загорелись злобным огнем.

Она резанула, криво ухмыляясь:

– Я рожала в бараке под присмотром охранника, мне было не до депрессий! И как только разродилась, мне сразу приказали принять роды у одной гадины, которая в концлагере детей в газовые камеры отводила. От нас, врагов народа, подстилку нацистскую оберегали. Хотелось мне тогда придушить ее дочь, но нельзя. Держу выродка, а сама думаю: сверну немчуре шею, никто и не узнает…

Акушерка не стала рассказывать, как помогала спасти младенца.

Она придумала положить его в медицинский саквояж и вывезти таким образом юную фрау к предкам, в Германию.

На высохших ладонях старой акушерки были видны наколки: «За Сталина» – на одной, «Миру мир» – на другой.

Все изменилось в один миг. Деревья покрылись листвой и перестали безнравственно тянуть друг к другу голые ветки. Правда, кто повнимательнее, тот заметил, что легкий зеленый пушок окутает сначала березы. И, растопив последний черный сугроб, город зашумел, засуетился.

Незнамов Виктор, молодой мужчина тридцати лет, любовался преображением природы. Из окна его однокомнатной квартирки открывался великолепный вид на Курочкину гору и речку Шугуровку. Жил он небогато. Из мебели были только старый диван, разболтанный шифоньер, скучный стол, полка с чашечками, туркой, кофемолкой – вот и вся обстановка. Если не брать в расчет груды журналов по филателии и пузатого телевизора на табурете в углу.

От дивана и шифоньера исходили скрипы, визги, лязги. Шифоньер требовал называть себя «месье», а упрямый диван ворчал, настаивая, что он «султан». Виктор иногда с ними спорил и даже, пытаясь угомонить, смазывал им железные петли. Этот год для Незнамова был особенный: он задумал жениться. Все началось с довольно-таки большого овального зеркала. Оно появилось у него в первый день весны, когда на Урале еще стояли лютые морозы.