Обманы восприятия

Оправдывая свой поступок тем, что импульсивный характер девушки мог привести к печальным последствиям, опасную игрушку держал у себя.

Он уже знал, каким образом проберется в дом. С тыльной стороны здания стояла топь, поэтому камеры слежения там не установили. Правда, весной болото снова превращалось в романтичное озеро. «Не дури! Холодно!» – возмущался он, когда видел, что Ритка лезет в ледяную воду «Офелию» изображать. Таинственно смотрелись на фоне строгих камышей, причудливых кувшинок, мелкой ряски черные волосы и рыжие глаза Шуваловой.

«Машину придется оставить на обочине, пройти лесом, – Виктор вынашивал план мести. – Я затащу эту дуру куда-нибудь и покажу ей наш порнофильм!» Рита любила свое тело. Она постоянно делала селфи и мучила просьбами: «Щелкни последний раз!» Так как ей казалось, что ее тело неидеально, она требовала фотографировать себя частями. Бесконечно щелкая пышную силиконовую грудь, накачанную попку, мышцы плоского живота и красиво выбритый лобок, Виктор в те моменты ненавидел ее прелести.

Рита же, выбирая один-два кадра – удачных, на ее взгляд, безжалостно удаляла все остальные. И снова, принимая причудливые позы в труднодоступных, экстремально опасных местах, пытала его.

Однажды Виктор в тайне от Риты установил камеру и записал их секс. Это было в ее доме. В ту ночь Рита превзошла саму себя: развратная, страстная, она вытворяла такое, чему бы мог позавидовать режиссер крутого порнофильма. Хотя сам Виктор немного оплошал. Он долго не мог расслабиться. Ему все время казалось, что за ними наблюдают.

Может, его холодность и завела Риту. Она, как голодная хищница, рычала, выпускала когти и царапала ему спину…

Надо сказать, что Виктор любил подмечать всякие незначительные мелочи. Скорее всего, потому что собирал марки и часами сидел с лупой, но может, все гораздо сложнее и глубже. В детском доме с ним никто не дружил из-за его гордого, замкнутого характера. Все восемь лет Незнамов Витя презирал воспитанников – ребят из неблагополучных семей или отказников в роддоме.

Ему казалось, что похожи эти дети на зверюшек, с бегающими глазками и злобными ухмылками. Был у них мальчик по фамилии Пересунько, который козырял тем, что отец использовал его вместо пепельницы – тушил об него сигареты. На его теле, везде, даже на носу, были огромные оспинки – следы от ожогов. Другой ребенок бравировал жуткими шрамами от побоев, был и такой, которого чуть в печке не сожгли. Одних не кормили, вторых топили, третьих не замечали.