Сон океана

Мишель ждала звонка, наблюдая за дождем и прислушиваясь как капли отбивают свой, заложенный в них природой, ритм, но, несмотря на это, было очень тихо. В ее мире тишины время не шло, оно остановилось и ждало, когда его немножечко подтолкнут. Мишель распорядилась, чтобы в кабинете поставили большие старинные деревянные часы, они плавно отсчитывали минута за минутой, что позволяло ей не потеряться в мыслях.

Дождь шел тихо и мягко…. Можно было пойти позаниматься в зале, Эрик был прекрасный напарник, но его движения стали предсказуемыми, да и Мишель хотела, чтобы он был постоянно с братом.

А вот со Стефани она бы потренировалась… Стефани… Мишель скучала по ней, не прекращаемое ощущение влечения и вовлечения в ее жизнь. Ей было жаль их размолвки. На редких встречах та вела себя отрешенно и холодно, ее мысли были полны обиды и злости. Иногда Мишель замечала в ее взгляде блеск интереса, который на мгновение пробивался сквозь стену безразличия, но он быстро исчезал с взмахом ресниц.

«Стэф, Стеф, – если бы ты знала», – подумала Мишель и, постучав ноготками по телефону, вздохнув, села в кресло.

Она откинулась на спинку, прикрыв глаза, прислушалась к звукам в доме – где-то на кухне стучала посуда, готовился обед, скоро вся семья соберётся в столовой. В это время Мишель никто никогда не беспокоил, все знали, что она работает, но когда она спускалась в гостиную и присоединялась к семье, говорить начинали все наперебой, пытаясь, опережая других, выложить главные новости. В этот момент Мишель всегда отключалась от их мыслей, оставляя им право на собственное пространство, и внимательно слушала каждого. Ваниль обычно садилась на углу стола, опиралась головой на ладони и влюбленно за всем наблюдала. Мишель знала, что у нее сохранился материнский инстинкт, который она со щедростью расходовала на ее детей, родителей, брата и саму Мишель. В этом доме Ваниль подчинялось все – распорядок дня жильцов, возникающие идеи и увлечения, обстановка, мебель, цветы на окнах, прислуга, собаки, порой казалось, что даже пыль оседала в тех местах, где она согласовывала. Ее легкий нрав, бесконечные затеи и постоянный смех превратил поместье в кусочек света, света, который потерял окружающий мир. Семья ее боготворила, да и сама Мишель, приезжая сюда, подчинялась беспрекословно ее правилам и настроению.

Часы мирно отсчитывали время, удар за ударом… Мишель встала и подошла к окну. Капли все так же медленно стекали по стеклу.