Сон океана

Первым нашелся Иринарх:

– Прекрасный фонтан Соломея, ты же покажешь нам остальные комнаты?

– Конечно, мой господин, – довольно улыбнувшись, принцесса повела гостей на верхние два яруса.

Но легче присутствующим от этого не стало. Это были большие комнаты, похожие одна на другую, уставленные креслами, кроватями и кушетками с множеством подушек, а за ширмами располагались круглая ванная и маленький столик с зеркалом. И в каждой комнате опять были фрески с еще более выразительными сценами. К фрескам добавились резные колонны и барельефы, где повторялись те же сцены только в более выразительном объемном варианте.

Несмотря на всю неожиданность и своеобразие Иринарху очень понравилась башня, он отпустил свиту и остался в верхней комнате, любуясь видом из окна. Мягкая синева моря, переходящая в бесконечную глубь неба, успокоила его разыгравшееся воображение. Иринарх не ожидал от себя такого, но в каждой сцене он видел себя и Соломею, у него даже закружилась голова, когда он увидел, как Нарат нежно обнял и притянул к себе принцессу, целуя ее в волосы и что-то шепча ей на ушко.

Успокоившись, Иринарх развернулся, собираясь уйти, и замер – перед ним стояла Соломея. Ее взгляд был серьезен и грустен, она щелкнула пальцами и в комнату вбежали три девушки, из одежды на которых были только длинные бусы в несколько нитей. Они подбежали к царю и нежно увлекли его на большую мягкую кровать. Иринарх не заметил, в какой момент ушла из комнаты Соломея, но за много лет, прошедших со дня смерти его жены, он позволил себе впервые расслабиться и предался всем возможным наслаждениям и утехам.

С этого дня Башня Дев ожила, там постоянно звучала музыка, песни и смех звонких женских голосов. Иринарх приглашал в эту башню гостей и некоторых из своих вельмож, сам же иногда оставался там на ночь. Многие из его двора, позаимствовав мастеров у Соломеи, в своих домах в некоторых из комнат тоже сделали себе подобные фрески и барельефы.

В городе же появилась мода не некоторую чувственность – женские платья стали откровеннее и прозрачней, вслед за принцессой женщины стали поднимать волосы в высокие прически, украшенные камнями, обнажая шею, на которой красовались различные рисунки и орнаменты.

Городские модницы стали украшать росписью ноги и руки, в моду вошли сандалии с золотыми ремешками, тонкие браслеты и хаары, переходящие в легкие туники. Жители города незаметно для себя изменились, передавая новшества остальным жителям страны.