Послание в будущее

Есть полезное зерно в виде его реалистически–материалистической линии, что дало всходы в наш прогрессивный век. Но есть у него и ложная направленность, религиозно–идеалистическая. Он не смог порвать с господствовавшим миропониманием феодальной эпохи – христианством. Коменский сидит на двух стульях…

– Сегодня мы читаем Коменского демистифицированно. Нельзя воспринимать всерьез его ложные воззрения о том, что на Земле будет установлено тысячелетнее «царство Божие». На самом деле, подготовка к «вечной жизни» была для Коменского подготовкой к жизни именно земной, и притом к жизни в коммунистическом общежитии.

– Великий Маркс открыл нам глаза, написав, что христианство превозносит трусость, презрение к самому себе, самоунижение, смирение, покорность, словом – все качества черни. Но для пролетариата, который не желает, чтобы с ним обращались, как с чернью, смелость, сознание собственного достоинства, чувство гордости и независимости – важнее хлеба…

– Великий Ленин учил нас, что религия – средство закабаления трудящихся масс, средство одурманивания рабочего класса.

Тем, кто живет чужим трудом, религия продает билеты на небесное благополучие по сходной цене…

– Гениальные Маркс и Ленин дали нам великий метод марксистско–ленинского диалектического материализма и доказали лживость всех религий…

– Но в начале семнадцатого века Коменский не мог уйти от религиозности. Потому он и писал, что Бог назвал себя альфой и омегой, началом и концом всех вещей, из него же, им же и в нем же вся суть.

– Прогрессивность Коменского проявляется и тогда, когда он справедливо ставит под сомнение само существование Бога. Выражая горячий протест против тяжелой действительности, он заявляет – лучше бы мне никогда не родиться, не проходить врата жизни, если после всей мирской суеты мой удел – темнота и ужас. Ах, боже, боже, боже! Если ты существуешь, то смилуйся надо мной, несчастным…

– Даже сам Коменский, этот глубоко верующий человек, справедливо ставит под сомнение само существование Бога…

Ясем поражен диким кощунством ученого мужа.

Он взрывается от бессильного негодования. Он думает, что услышав поругание священных предметов, собравшиеся будут возмущаться, но они спокойно соглашаются, кивают и записывают, полностью разделяя эту скверну.

Чем дальше, тем больше содрогается Ясем. Он повержен в жуткий страх от слов этого хулителя Бога по имени профессор Давид Вихонековский.