Бесконечно белое

Действительно очнулась. Добралась до холла, использовала дар. Без сомнений! Она здесь… Где-то рядом… Вот только я по-прежнему не вижу ее в городе.

– Другой выход есть? – Паша выглянул в холл.

– Есть, – встрепенулся охранник. – Но он в пять часов запирается и опечатывается.

– Камеры?

– Над парадным входом, с улицы, – усы одобрительно шевельнулись – В холле нерабочая.

– Камеры, камеры… – девушка заплакала, – дурацкие эти камеры. Сказали, на записи видно, что она вышла через главные двери. Но как?! Мы же не сошли с ума вдвоем?

– Никто не верит, – тоскливо вздохнул охранник.

 – Говорят, или мы ее выпустили с непонятной целью, или прозевали. Неизвестно, что лучше. От работы отстранили – на время расследования. А… – он безнадежно махнул рукой. – Уволят, точно. И разбираться никто не будет. Где я еще такую работу найду, в моем-то возрасте?

– Еще и пальто украли… Оранжевое… Мое любимое… С большими карманами, – девушка уже скулила, как потерявшийся щенок. – Нет, тут дело нечисто… Мистика какая-то.

– Мистика? – Паша вопросительно изогнул бровь и вытащил совсем другую нить из клубка. Судя по освободившейся вспышке спокойствия, решил отыграть назад. – Не нужно валить все в кучу. Скорее всего, Соня выбралась одной ей известным способом, она мастер на подобные штучки. Пальто у вас украли, когда свет потух, ту женщину на выходе и зафиксировала камера. Там же лица не видно?

– Не видно, наверное…

Парочка с дивана смотрела на Пашу полными надежды глазами.

– Не переживайте, – спокойно продолжил тот и потянул меня в коридор.

 – У нас к вам претензий нет, думаю, все закончится благополучно.

Умный ход. Соня применила дар, и привлекать лишнее внимание нам ни к чему. Конечно, в Пашиной теории полно нестыковок, но для начала сойдет, а дальше они сами придумают логичные объяснения.

Кабинет главврача словно завис во времени, оторвавшись от остального ультрамодного интерьера, и напоминал уютную советскую комнату. Два книжных шкафа на ножках, следом – забитый пухлыми папками секретер.

Широкие кресла с ткаными накидками, между ними оранжевый абажур торшера с теплым неярким светом. Только сейчас до меня дошло, почему мне тогда понравилась именно эта клиника. Главврач, седой старик профессорской наружности, жестом предложил сесть, не отрывая трубки от уха. Он прихлебывал чай из щербатой чашки и молча кивал, словно собеседник мог его видеть. Свернув разговор, старик устало потер лоб, очевидно, собираясь с мыслями.