Живой ты не вернешься. Книга 2

Герман сел, свесив ноги с кровати, и обронил:

– Прелесть, да он за тобой следит.

Да уж без вариантов!..

Северин отнюдь не смутился. Закрыл за собой дверь, привалился к ней спиной и, сложив руки на груди, констатировал:

– Ты отыскала его высочество.

– А ты меня, – зло прищурилась я. – Как?

Ответом не удостоили. Метки на мне нет, я бы заметила. Но на некоей вещи она может быть, особенно если та энергоемкая. А что я постоянно ношу на себе и он об этом знает? Амулет Ивы! Я дернула за цепочку, вытащила его из-под платья и всмотрелась в изрисованную спиралями пластину.

Так и есть… В ней было едва приметное свежее плетение, тонувшее в контурных чарах амулета. Когда Северин его наложил?! Наверняка во время нашего «тренировочного» боя, под своим ослепляющим куполом. Я-то удивлялась, почему не запер меня во дворце. А он придумал кое-что похитрее, чтобы и мою отлучку сразу засечь, и выяснить, куда она. Счастье, что я до Рады не доехала!

– Да ты охренел, – полностью озвучил Герман мои мысли и ввернул: – Лучше бы за подопечными так бдел, как за подчиненными.

Северин изобразил учтивую улыбку, хотя с тем взглядом, который он вперил в его высочество, разве что убивать. Я скользнула к столу, прочь с середины комнаты и «линии огня», образованной их зрительным контактом глаза в глаза.

– А где ваш бдительный охранник, снова в погребе сидит запертый? – спросил Северин буднично. – Случись с вами что сегодня, ему бы влетело по первое число. Подопечный сбежал посреди ночи, обманув его и стражу, снял артефакт со следящей меткой, скрылся в неизвестном направлении.

Кстати, ничего не напоминает?

– Не сравнивай! – окончательно взвился Герман. – Учитывая, как она к тебе относилась, не сбежала бы без веской причины.

– Конечно, – легко согласился Северин. И произнес сухо, отрывисто, почти по слогам: – У нее был план. Уверен. Но что-то пошло не так.

Меня внутренне тряхнуло. Я, я пошла у нее не так… Стоило огромного труда не запылать вместо свечи, неотвратимо гаснущей.

Я потянулась за новой, подожгла от огарка до того, как он погас. Язычок пламени вспыхнул ярко, но эти двое, казалось, не заметили, насколько светлее стало в комнате.

– Опять та же песня, – скривился Герман презрительно, – план, заговор… Признай уже, что сильно ее обидел, раз она предпочла уйти и умереть подальше от тебя!

– Во-первых, некоторые вещи никого, кроме нас с ней, не касаются, – тон Северина словно вобрал в себя весь холод Пустошей.