Университет Междумирья. Твори и вытворяй

 – Ну и менталитет в Ладосе!

– В Эсмире тоже спорный. – Она откинулась на мягкий бортик кровати. – Нет уз брака, только партнерство. По сути, все одиночки, рассчитывающие прежде всего на себя. Плюсы – никаких розовых очков, а бабушки не пилят внучек, отчего такая красавица и не замужем. Многие тут любят искренне, живут вместе и детей заводят, но отпускают легко. Поэтому Касиус меня вышвырнул, едва перестала быть удобной, а Кеннету не помешал переехать к владыке в замок. Мы нужны были на определенное время – для создания образа нормального человека.

Вон, глядите, я не монстр, со мной другие люди живут. Будь семья ячейкой общества, держал бы нас рядом до конца.

Я поежилась. На мое плечо легла ее ладонь, поддерживающе погладила. Словно утешение требовалось мне, а не ей.

– Тебе непросто, – сказала Августа тихо, – с Кеннетом. Он мыслит не так, как хотелось бы. Не только из-за демона.

Эсмирский менталитет… Вспомнилось, как Кеннет подарил мне кольцо Клелии, не упомянув, что оно обручальное.

Я думала, что как-то дико забыть о таком. А для него это вправду не было важно. Свои проблемы пытался решать исключительно сам, поначалу мог пропасть на несколько дней. А злость от затрагивания личных тем, неспособность показывать и обсуждать чувства? Готовность уйти, если разочаровался. Я перебрала в памяти многие эпизоды, обидные и неприятные. Они по-прежнему вызывали те же эмоции, но я больше не ощущала недоумения или вины за то, что достучаться до Кеннета удалось далеко не сразу. Потому что стала понимать его лучше. Реакции, слова, поступки.

– Он меняется, – я положила поверх ладони Августы свою, – съехаться предложил, говорить начал откровенно обо всем. Мы дважды сильно ссорились, так он мириться приходил, второй раз даже в другой мир через нелегальный портал.

– Любовь меняет людей. – Она подмигнула и предостерегающе добавила: – Но не слишком.

И замечательно. В противном случае это был бы уже не Кеннет. А я именно его полюбила. Каким есть. Да и любовь – стимул становиться не другим человеком, а лучшей версией себя.

В дверь снова постучали – тяжело и властно, будто для галочки. Ответить приглашением я не успела, она отворилась, порог переступил владыка. В монаршем одеянии, от которого за версту веяло парадностью и официальным величием. Как из выпуска новостей вышел, хоть он в них и не попал. Напряженно поджатые губы добавляли ему еще больше суровости, но взволнованный взгляд не сочетался с ними совершенно.