Мэри Поппинс возвращается

Через минуту она осторожно вытащила оттуда свою раскладушку. Поверх чистого белья лежали ее вещи: кусок туалетного мыла, зубная щетка, пакетик шпилек, флакон одеколона, маленькое складное кресло и коробочка пилюль от простуды. Кроме этого, там было одиннадцать ночных рубашек (семь фланелевых и четыре хлопчатобумажные), ботинки, домино, две купальные шапочки и альбом с открытками.

Джейн с Майклом приподнялись в кроватях.

– Откуда все это? – изумленно спросил Майкл. – Я сто раз лазил под кровать. Там ничего не было!

Мэри Поппинс не ответила, она начала готовиться ко сну.

Джейн с Майклом переглянулись. Они знали, что спрашивать бесполезно, потому что Мэри Поппинс все равно ничего не скажет.

Тем временем Мэри Поппинс расстегнула белый крахмальный воротничок и сняла с шеи цепочку.

– А что там внутри? – поинтересовался Майкл, глядя на маленький золотой медальон.

– Портрет.

– Чей?

– Узнаешь, когда придет время. Не раньше, – фыркнула Мэри Поппинс.

– А когда оно придет?

– Когда я уйду.

Дети уставились на нее испуганными глазами.

– Мэри Поппинс! – вскричала Джейн. – Вы ведь не уйдете снова, правда? Скажите. Скажите, что нет!

Мэри Поппинс пристально посмотрела на нее.

– Да, хорошая у меня будет жизнь, – заметила она, – если я ее всю проведу с вами!

– Но вы останетесь? – умоляющим голосом проговорила Джейн.

Мэри Поппинс подбросила медальон на ладони.

– Останусь, пока цепь не порвется, – кратко ответила она. И, натянув через голову одну из своих ночных рубашек, стала раздеваться.

– Тогда ладно, – шепнул Майкл Джейн. – Я успел рассмотреть цепь. По-моему, она очень крепкая.

Он ободряюще кивнул сестре. Лежа в кроватях, дети смотрели на Мэри Поппинс и вспоминали, как она впервые появилась на Вишневой улице. Вспоминали они и о том, как она улетела на своем зонтике, когда ветер переменился, и о долгих днях разлуки с ней, и о ее сегодняшнем чудесном появлении. Внезапно Майкл еще кое-что вспомнил.

– Мой змей! – сказал он, садясь в постели.

Голова Мэри Поппинс появилась из ворота ночной рубашки.

– Змей? – сердито спросила она. – Какой змей? Что еще за змей?

– Мой желто-зеленый змей с бумажными кисточками. На веревке от которого вы опустились.

Мэри Поппинс уставилась на него.

Майкл не мог сказать, было ли в этом взгляде больше удивления или гнева – похоже, что и того и другого предостаточно. А голос ее, когда она наконец заговорила, был еще ужаснее.