Люнебургская вариация

– С вашего разрешения, господа, – сказал он, – я хотел бы сделать вам набросок того, как вы играете в шахматы.

Фриш резко отказался, и мальчик, очевидно смирившийся, будто снова устроился на своем месте. Он снял портфель с плеча и положил рядом с собой, сначала вынув из него небольшой серый пакет, который он поспешно сунул в карман своего плаща.

Фриш вернулся к своим мыслям, но инопланетное присутствие обеспокоило его. Время от времени он бросал быстрые взгляды на незнакомца, который не спускал глаз с доски.

Почти незаметные гримасы на его лице наводили на мысль, что он оценивал различные возможности. Баум тоже был полностью поглощен игрой. Оказавшись в выгодной позиции, он сосредоточился со всем вниманием на игре, двигая своими фигурами с явным удовлетворением.

Они играли еще полчаса, после чего Фриш предложил ничью, убежденный, что Баум, как обычно, согласится. Но, к его великому разочарованию, его противник отказался, поджав губы, как будто смакуя марочное вино, и, наконец, дерзко отказался:

– Я бы лучше посмотрел, что получится, если вы не возражаете.

После этого, шаг за шагом, Фриш осознал, что, несмотря на все свои усилия, он движется к несостоятельному эндшпилю, курс, который он хорошо знал, тщательно проанализировав его, хотя его анализ был необъективным. Убежденный, что «Люнебургский вариант» не выдержит критики, он стремился, возможно, бессознательно, укрепить свою убежденность. Когда мат приближался, он сдал своего короля.

– Мой дорогой Баум, – воскликнул он с притворной самоуверенностью, хотя и не мог скрыть угрюмого выражения лица, которое обычно принимают те, кто не желает проигрывать, когда они проигрывают.

 – Этот вариант не работает.

И поскольку поражение всегда побуждает нас быть снисходительными, он повернулся к юному зрителю почти так, словно хотел привлечь его внимание. Юноша продолжал смотреть на доску с сомнительным выражением лица, как будто складывал несбалансированные счета. Но невозможно было понять, насколько хорошо он знал игру.

Молодой человек прочистил горло и сказал:

– Мне не кажется, что вы сделали самые лучшие ходы.

Фриш был ошеломлен. Потребовалось усилие, чтобы поглотить оскорбление, но после того, как он восстановил самообладание – ибо только с величайшей выдержкой можно ответить некомпетентному человеку – он ухмыльнулся.

– Вы думаете, что нет?

Если и было что-то, что он не мог вынести, так это мнение зрителя-любителя, который, возможно, едва знал, как движутся фигуры.