Коварная ложь

Все, что ранит Эмери, ранит и Рида. Простая математика. И как бы я ни был измучен, как бы ни ненавидел Истридж и людей в этом бальном зале, я не ненавидел девушку, преданную до безрассудства, девушку с тысячелетней мудростью, накопленной к всего лишь пятнадцати годам, девушку, которая любила моего младшего брата.

– Эмери, – начала Бэзил после того, как я проигнорировал ее. – Я слышала о твоем провале в классе Шнауцера. Лентяйка.

Шнауцер. Откуда я знаю это имя?

Рид склонился к Бэзил, понизив голос до шепота, который мог услышать каждый.

– Это невежливо, дорогая, – у него и так был северокаролинский акцент, но он каким-то образом умудрился усилить его.

– Слышите этот шум? – Эмери склонила голову набок. Сдвинула брови в притворной сосредоточенности.

Эйбл склонился к Эмери.

– Какой шум?

– Раздражающее жужжание.

– Похоже на комара, – предположил я, склонившись над Картрайтом, выхватив мини-сникерс из пальцев Эмери и сунув его в рот.

– Нет, это не комар, – она отблагодарила меня блеском в глазах. Мимолетный салют солидарности, прежде чем перевести взгляд на Бэзил. Она была убийственна, – всего лишь Бэзил.

Бэзил дернулась вперед в тот момент, когда я вспомнил, кто такой Шнауцер, и прервал ту глупость, которую она собиралась извергнуть.

– Это не Дик Шнауцер, замещающий учитель химии? Ублюдок, ставящий отлично лишь за минет. А те, кто не соглашается, те, ну… – Я вскинул бровь в сторону Бэзил.

Взгляд Бэзил обратился к Риду. Она ждала, что он защитит ее. Он переводил взгляд с меня на Бэзил и Эмери так беспомощно, что я невольно задался вопросом, родные ли мы братья. Но, возможно, за ним присматривала высшая сила, потому что Вирджиния выбрала этот момент, чтобы вторгнуться за наш стол.

Ее глаза скользнули по нетронутым холодным супам с укропом, как будто те свидетельствовали о ее некомпетентности в качестве председателя «Общества молодежи Истриджа».

– Эмери, дорогая, – она повернулась к дочери и заправила ей за ухо выбившуюся из прически прядь. Словно в живом продолжении фильма «Вторжение похитителей тел», у Вирджинии была целая команда стилистов, создававшая идеальный в ее понимании образ Эмери.