Призрак пера

Все, кроме Джун и Арта, которые, понятное дело, оказываются в тюрьме, но тут Арт, удивляя всех, вносит залог за них обоих, достав деньги – аванс, полученный от мистера Блэка. Теперь у него есть работа, именно та, о которой он мечтал, – работа писателя, и жизнь всей семьи может стать немного легче. Заканчивается роман в баре для музыкантов, где наши персонажи празднуют чудесное спасение, а Вуди Гатри наблюдает за ними и обещает: «Когда-нибудь я спою и о вас». И, как мы знаем, он сдержит слово: Вуди Гатри действительно написал песню о Томе Джоуде, – закончила я, постучав по карте в конце нарисованной мной линии.

Все листочки с написанными сценам и описаниями разложены по порядку. Осталось только соединить их, дописав недостающие кусочки.

Сюжет выстроен.

Риккардо какое-то время молчит, потом протягивает ладонь к карте, будто собираясь погладить ее или взять за руку меня, но ради приличия замирает в паре сантиметров.

– Это самая прекрасная книга в мире, – шепчет он.

Так и есть.

Ну или очень близко. Выходит она через одиннадцать месяцев под названием «Прямее гитарной струны» (отсылка к дороге из Оклахомы в Калифорнию), и критики сходят с ума, точно кучка тринадцатилеток в стрип-клубе. Они не жалеют слов, говоря о многоуровневом повествовании, об идеальном сочетании захватывающих приключений и утонченных культурных аллюзий, каких они не встречали со времен книги Умберто Эко «Имя розы». Снобы говорят, что это анти-«Код да Винчи», показательный пример того, что можно писать популярные книги, используя культуру и историю, но делать это мудро и с должным почтением, а не из разряда «и так сойдет». Права на американское издание были на вес золота, потому что, как после аукциона объяснила менеджер издательства «Эрика» по международным правам, с Америкой вариантов два: либо иностранный роман, настолько глубоко затрагивающий их культуру и обстановку того времени, окажется безумно скучным и не пойдет никак, либо его воспримут как поразительную дань уважения, и, судя по всему, это как раз наш случай. Ранди выигрывает все возможные премии, какие-то, наверное, изобрели специально для него. Не подкачала и маркетинговая кампания, в которую издательство вбухало столько денег, что хватило бы пол-Африки накормить. Ранди появляется в телевизоре, в газетах, на каждом культурном или светском мероприятии, где его чествуют как гения, настоящего – или которым его все считают. Включая его самого, судя по интервью.