Лирика сапфировой феи

У него возникло странное чувство, что если Афанасий Афанасьевич и есть тот, кто их ранил, то в данный момент все равно важнее спасти человека из пруда.

– Помогите, там человек замерзает! – крикнул Лис, опуская сук в землю и тараня его за собой по земле.

Афанасий Афанасьевич, не задумываясь, пошел рядом с человеком с суковатой палкой приличных размеров. Они подошли к месту, где оставался замерзающий морж, но его на месте не оказалось. Лис осмотрел полынью. Конечно, морж был в воде, синея рядом с берегом.

Морж, увидев мужчин, окунулся добровольно в ледяную воду.

По воде пошли ленивые круги. Лис подошел к берегу и протянул моржу сук, пытаясь достать его из воды. В это время Афанасий Афанасьевич случайно или нарочно толкнул Лиса в сторону воды. Лис и его сук упали в воду. Озноб пронзил его тело. Он посмотрел на берег, ища глазами крепкого мужчину, но только увидел его спину, уходящую к машине.

Рядом всплыл морж и прошипел стянутыми, синими губами:

– Ты зачем отца привел? Я хотел замерзнуть.

– Вдвоем замерзнем, – пролепетал Лис, пытаясь по суку выбраться на берег.

Над головой Лиса возник Афанасий Афанасьевич и рывком вытянул его на берег. Потом он протянул сук моржу, который настолько замерз вместе со своим страхом, что из последних сил схватился за сук и в момент оказался на берегу.

Березы белая кора под белым инеем милей, и пусть печаль моя стара, но у берез она белей. И небосвод морозный бел, окутал он поля, леса, а впереди так много дел, судьбы незримой полоса.

Но в белый день в судьбе светлей, по снегу белому иду, и на душе моей белей от снега белого на льду. На мир смотрю я из окна: леса белы от инея, вдали дома, вблизи – сосна не белая, а синяя. Да, это Родина моя за окнами совсем бела. И пусть одна ходила я, но я на Родине была.

Афанасий Афанасьевич, как волшебник, достал из внутреннего кармана бутылку крепкого напитка и влил его двум моржам в рот. Приятное тепло прошло волной по телу а. А морж настолько замерз, что для него этот напиток спасением не показался.

Афанасий Афанасьевич взвалил моржа на плечо, как бревно, и пошел в сторону дороги. Лис поплелся рядом.

Машина оказалась небольшим фургоном, внутри него находилась узкая постель. На нее и положили моржа. Лис сам стал растирать себя полотенцем до красноты на коже. В это время хозяин фургона закутал моржа одеялом и еще раз попытался напоить. Морж хлебнул напиток и отключился. Лис завернулся во второе одеяло, все еще стуча зубами от холода.