Лирика рубинового шефа

Праздничный конус ели. Вечерний мороз. Машины светили фарами вдоль дорог. Захар тронул руку Риты. Он посмотрел ей в глаза. Но ее глаза уклонились от встречи. Она стояла рядом с ним, но явно отсутствовала. Она выкрутилась из его рук. Она ничего не хотела ему говорить. Она боялась говорить, чтобы не перехвалить его, и пошла вдоль липовой аллеи с корявыми от времени ветвями. Он пошел рядом с ней.

Перед их глазами возник экран.

Голубоватый экран с летающими снежинками мало отличался от действительности. Рита невольно коснулась своей перчаткой экрана.

Экран поглотил ее. Захар попытался войти в экран вслед за Ритой, но экран его отверг.

Рита поднялась верх на экране над праздничной площадью. Ее исчезновение Захар видел, но ничего не мог сделать. Он был бессилен перед непонятной силой. Ладно бы летающая тарелка забрала у него Риту, но ее благородно унес в холодное небо экран со снежинками.

Экран на секунду завис над конусом праздничной ели и исчез в темном небе. Одноместный летающий экран мог вместить одного человека, и он выбрал Риту.

А ей, привычной к полетам на компьютерном экране, не страшны были малые летающие объекты. Теперь она сидела в узком кресле в узкой кабине с прозрачными стенами. Девушка ощущала полнейшую нереальность происходящего момента.

Удивительно, но ей было весьма комфортно. Она видела внизу свет огней города, мелькающие гирлянды автострад. Страх не успел появиться. Удивление от нереальности происходящего сменилось вопросом: где она? Но и это вопрос исчез, едва она коснулась рукой в перчатке стены кабины.

Нет, Рита не вылетела из кабины.

Воздушные замки, иллюзион, прожекты, мечтания и грезы, виденья, сказания, как сказок сезон, несут наваждения в прозу. Стихи из той прозы, растут на глазах почти с непонятною силой. Потом все оценишь, как стройку в лесах, а чувства: Возможно. Да, мило. Но вот из страданий, что были в груди, точнее сказать, просто в сердце, получится опус с названием: "Приди", а кто-то подумает: "Серо".

Мечты и соблазн, и обрывистость фраз, всегда лишь мечта неземная. Сама сознаешь то, что грезы – маразм, и все же мечтаешь: "Вас знаю". Полет наваждений, он с нами всегда. Он словно снежинки порхает. И любишь, мечтаешь и веришь тогда, когда наваждение летает.

Прозрачные стены с плавающими снежинками не поглотили ее вновь, она осталась внутри непонятного летательного аппарата. Летающий экран приземлился на лесную поляну среди чудесных елей и вполне настоящих.