Лирика рубинового шефа

Из них вывозили огромное количество старой утвари. Помещения ремонтировались, появлялся свет в новых светильниках.

Три ели при входе подобны ракетам, войдешь – проходная своих и гостей. Портреты висят все залитые светом, висят объявления наград и вестей. На улице здание чернеет квадратом, как космос далекий, что манит в ночи. Зайти в это здание так многие рады, здесь любят работу. Пройди, помолчи. Рабочих увидишь, что так виртуозно творят на станках и в цехах волшебство.

Они очень мало общаются устно. Похоже, в работе молчит большинство.

Люблю я станки, этот запах станочный, набор инструментов и стружки металл. В работе заказ то новейший, то срочный, где каждый станочник над сталью восстал. Три ели при входе подобны ракетам, и лавочка рядом для редких гостей, и можно в обед похрустеть здесь галетой, легко вспоминая ракеты и степь.

Ольга Олеговна прошла мимо елей и невысокого квадратного здания, в которое вкатывали огромные рулоны бумаги из машины. Здесь располагалась типография. Еще шагов двадцать – и она прошла мимо вахтера, поднялась на свой этаж.

Мужчинами на своей фирме она не увлекалась, они все были женаты, да и она была замужем, когда ее на работу брали. Но жизнь у всех не без фантазий и реальности.

Ольге Олеговне самой для финансового обеспечения всегда нужна была работа. Она сама себя привыкла обеспечивать. Она любила независимость, ей нравилось быть властной, подчиняться она не любила. Оставаясь официально работать на кафедре технического института, где она почти не получала денег, она нашла одну из первых частных фирм, которую возглавлял невысокий находчивый человек.

Физический вес ее в этот период уменьшился килограмм на двадцать. Худая и стройная Ольга Олеговна пришла в фирму и была принята на работу по своей специальности. Компьютеры в это время были еще слабые, и программы для черчения совершенными трудно было назвать. Пришлось вновь сесть за кульман. Ее руки с трудом переносили грифель, который постоянно сыпался с карандаша.

Очередное увлечение, очередной этап стихов, возникло новое волнение, как смена близкая веков. Июль вершина чуда-года, жара по-прежнему палит, чудесно-яркая погода, мне сердце вторит и томит. Конечно, он высок и строен, и черный волос с сединой, и голос чувствами напоен, и весь он рядом, за стеной.